Проповедник

Патрик считал, что шанс раскрыть дело у них есть только в том случае, если они будут держать как можно дальше от расследования Мелльберга и Эрнста.

Дело казалось особенно сложным из-за того, что все следы двух убийств пропали давным-давно. Патрик понимал, что сейчас следует сосредоточиться на убийстве Тани, но при этом инстинкт полицейского говорил ему, что есть непосредственная связь между всеми этими смертями и все три убийства надо расследовать параллельно. Конечно, вернуться к старому расследованию и вдохнуть в него новую жизнь — очень непростая задача, но они обязаны попробовать.

Патрик взял зонтик из стойки, проверил адрес в телефонной книге и с тяжелым сердцем вышел из участка. Некоторые обязанности приходится исполнять скрепя сердце, потому что никто, кроме него, этого не сделает.

Дождь звучно барабанил по крыше. И при других обстоятельствах Эрика сейчас наслаждалась бы приятной прохладой, но удар судьбы в виде свалившихся ей на голову родственников убивал в ней все радости жизни, и она медленно, но верно сходила с ума.

Дети носились и вопили как оглашенные, потому что из-за дождя сидели в доме, а Конни и Бритта больше всего напоминали сейчас двух взъерошенных сварливых псов, скалящихся друг на друга. Они пока еще не достигли настоящего, полномасштабного скандала, но продвигались вполне успешно и в хорошем темпе. Сейчас они находились на стадии издевок и подколов. В ход уже пошли древние полузабытые грехи и несправедливости, и Эрике очень захотелось опять подняться наверх, накрыться с головой одеялом и ничего этого не слышать. Но, как обычно, вежливость и воспитание принудили ее погрозить себе пальцем и вести себя как цивилизованный человек, которого занесло в зону боевых действий.

Эрика долго смотрела вслед Патрику, когда он отправился на работу. Он не мог скрыть своего облегчения от того, что уезжает в участок и будет избавлен от компании Флудов. У Эрики даже появилось желание проверить его вчерашние слова насчет того, что он примчится по первому зову, и попросить его остаться дома, ведь ей совсем не улыбалось оставаться одной с «великолепной четверкой», но она понимала, что это будет неправильно.

И поэтому Эрика стояла у окна на кухне и, как примерная жена, махала вслед уезжавшему Патрику.

То, что сейчас творилось в доме, большинство нормальных людей, не сговариваясь, назвали бы катастрофой.