Проповедник

Может быть, у вас тоже сохранились снимки дочери?

В отличие от Альберта, у которого лицо светилось, когда он рассказывал о своем сокровище, Гун беспокойно заерзала на диване.

— Ну, я даже и не знаю, что мне такого рассказывать. Мне задавали столько всяких вопросов про Сив, когда она пропала… Все это можно прочитать в старых газетах.

— Да, конечно, но я подумал, что, возможно, услышу от вас немного больше, особенно в личном плане: какой она была, что ей нравилось, кем она хотела стать, ну и в таком духе…

— Кем стать? Да вряд ли бы из нее что-нибудь вышло.

В семнадцать лет она переспала с этим немцем и решила больше не тратить время на учебу. Да и поздновато было уже об этом думать, я не собиралась одна заниматься ее ребенком, это я решила для себя твердо.

Слушая ее неприятный и издевательский голос и наблюдая за Ларсом, который явно чувствовал неловкость, Патрик с холодным спокойствием подумал, что если раньше Ларс и питал какие-то иллюзии по поводу своей жены, то сейчас от них осталось очень немногое.

В его лице читалась усталость и озабоченность, которые сменились беспокойством. Похоже, их отношения дошли до той стадии, когда Гун уже перестала скрывать свою настоящую сущность. Вполне возможно, со стороны Ларса сначала и была настоящая любовь, но Патрик готов был дать голову на отсечение, что Гун интересовали только миллионы на банковском счете Ларса Струвера.

— А ее дочь, где она сейчас? — с любопытством спросил Патрик, наклоняясь вперед.

Вновь повторилась сцена с крокодиловыми слезами.

— После того как Сив пропала, я просто была не в состоянии одна о ней заботиться. Да, я, конечно, очень хотела, но в этой довольно трудной ситуации я не могла заниматься девочкой. Так что я нашла самый лучший выход из ситуации: отправила ее в Германию к отцу. Конечно, он не обрадовался, получив себе на шею девочку с бухты-барахты, но что ему оставалось делать — я собрала все документы о том, что он ее отец.

— Так, значит, она живет сейчас в Германии?

В голове Патрика зашевелилась определенная мысль, ведь могло быть так, что… Нет, нет, вряд ли.

Мысль пропала так же быстро, как и появилась.

— Да, в автомобильной аварии, когда ей было пять лет. И этот немец только и потрудился, что один раз позвонил. И написал только одно письмо, где говорилось о смерти Малин. Меня даже не пригласили на похороны. Ты можешь себе представить? Она моя собственная внучка, а меня не пригласили на ее похороны! — Голос Гун дрожал от негодования.