Пропущенный вызов

Здесь никто не мочился в лифте, не крал велосипедов, а взяв с полки книгу, по прочтении ставил ее обратно, да еще и прибавлял какую-нибудь свою.

Показав консьержке удостоверение, Мстислав Юрьевич поднялся по лестнице и позвонил в квартиру.

Наташа скрывала имя своего возлюбленного от всех, в том числе и от брата. И от брата, пожалуй, особенно тщательно, опасаясь, что он станет как-нибудь мстить за ее несостоявшееся женское счастье.

После смерти сестры он общался с ее лучшей подругой Светой, и та сообщила, кто отец Наташиных детей, попросив Зиганшина связаться с ним и рассказать о гибели подруги.

Впрочем, если бы она не назвала имени, он легко бы вычислил возлюбленного сестры из списка контактов в телефоне. Среди сухих фамилий Сашенька был один.

Отец Наташиных детей, единственная любовь ее жизни, даже не соизволил прийти на похороны. Зиганшин потом несколько раз звонил ему, но тот сбрасывал, поэтому начкрим рассудил, что, если человек не хочет по-хорошему, пусть будет по-человечески, и пробил адресок.

Сашенька трудился заведующим отделением реанимации в клинике, где Наташа работала терапевтом, имел жену, начмеда одной из ведущих питерских больниц, и, вероятно, был счастлив.

"

"И самый грустный парадокс, что именно роман с Наташей, скорее всего, был тем самым фактором, на котором держался Сашенькин брак. Когда твоя жена добилась в жизни гораздо большего, чем ты сам, пусть даже дома она прячет свои диктаторские замашки и превращается в милую и беспомощную кошечку, все равно ты знаешь, что она – круче тебя.

И становится как-то грустно, но тут ты вспоминаешь, с каким обожанием смотрели на тебя глаза другой женщины, для которой ты настолько прекрасен, что несколько минут в неделю рядом с тобой – уже счастье для нее, и успокаиваешься. Думаешь, что у тебя есть рабыня, и сразу легче на душе. Ну и мыслишка, что вот жена у тебя умная, а ты ее все же обманываешь, она тебя заставляет делать, что не хочется, ты, конечно, сделаешь, кошелек-то в ее руках, но потом пойдешь и трахнешь другую бабу, и попустит.

«Да, – горько подумал Мстислав Юрьевич, посмотрев на лошадиное лицо женщины, которая ему открыла, на ее презрительно поджатые губы и стальной взгляд, – если бы не Наташа, браку вашему давно конец».

Махнув перед носом женщины удостоверением, он прошел по широкому коридору в гостиную, удивляясь великолепию квартиры.

Зиганшин уважал комфорт и, пока не переехал в деревню, любовно и со вкусом обставлял городское жилье, но считал, что дом для тебя, а не ты для дома.