Пропущенный вызов

Надев босоножки, Лиза расплакалась, попыталась обнять родителей, но мама с неприступным видом отстранила ее, загородив отца от посягательств дочерней любви.

– И рада уж была, что вышла за калеку, – выпустила она парфянскую стрелу, когда Лиза переступила порог квартиры.

С опухшим от слез лицом, всхлипывая и ежась от холода (не обратив внимания, что к вечеру ощутимо похолодало, Лиза покинула отчий дом в джинсах и футболке), с наполовину собранной сумкой она звонила в дверь квартиры Волчеткиных.

Макс долго не открывал, и только когда Лиза испугалась, что его нет дома, услышала в глубине квартиры шаги.

Судя по растерянному выражению глаз, он спал и, наверное, злился на непрошеных гостей, но, увидев Лизу, обрадовался и, подхватив ее чемодан, сразу повел в комнату Руслана.

Деликатный Голлербах быстро вышел под предлогом «сделать чайку», и она осталась одна, осматриваться и осваиваться.

Лиза остановилась посреди комнаты с немного неловким чувством, не уверенная, можно ли ей открывать шкафы и смотреть книжные полки.

До сегодняшнего дня она была у Руслана только три раза, один из них с официальным визитом к Анне Спиридоновне, и тогда Лиза так робела, что ничего не видела вокруг, полностью сосредоточившись на том, чтобы произвести на пожилую женщину хорошее впечатление, и, конечно, выглядела деревенской идиоткой.

Потом они с Русланом забежали к нему после работы, и никого не оказалось дома… Лиза улыбнулась, вспоминая, какой веселый быстрый секс случился у них на этой узкой кровати, как они все время пугали друг друга, что якобы слышат звяканье ключа во входной двери, и от этого школьного страха было смешно и легко.

И еще раз они пили чай все вместе, с Анной Спиридоновной и Максом, тогда Лиза чувствовала себя раскованнее, но все равно недостаточно свободно, чтобы глазеть по сторонам.

Ах да, еще она была здесь с обыском, но это не считается. Это воспоминание мы вынесем за скобки.

Осторожно опустившись на самый краешек кровати, Лиза осмотрелась в своем новом доме.

Руслан жил в старом доме, и на высоком потолке еще сохранилась затейливая лепнина, завитки ее были слегка припорошены пылью, делая тени рельефнее и четче, чем задумывалось. Обои приятного фисташкового цвета с невнятным рисунком кое-где поверху начали отставать, а старинный дубовый паркет давно не знал мастики.