Пропущенный вызов

– Но у меня Машка родилась в десятом, а я точно помню, что она была в тот раз. Не так часто я шатаюсь с детьми по торговым центрам, чтобы перепутать. Стало быть, это год одиннадцатый или даже двенадцатый, не раньше.

Лиза вздохнула. Могла наклюнуться интересная версия о двойной жизни Георгия Петровича, но, увы, сколько бы жизней ни вел человек, все они заканчиваются с его смертью. Колдунов, наверное, просто думал о своем приятеле, может быть, чувствовал себя немного виноватым, что не нашел сил и времени продолжать общение, вот ему и привиделись черты друга в незнакомом успешном человеке.

Лиза решила воспользоваться случаем и расспросила Яна Александровича о Георгии Петровиче, но он отвечал скупо и неохотно, так что Руслан легонько ущипнул ее за ногу и показал глазами, чтобы она прекратила допрашивать его старшего товарища.

«Вот так оно и бывает, – грустно подумала Лиза, доставая из буфета пузатые рюмки, потому что Макс, вернувшись с очередной халтуры и увидев дорогого гостя, без лишних слов развернулся и побежал за коньяком, – сейчас даже такие порядочные люди, как Колдунов, не верят, что правоохранительные органы стремятся к справедливости. Кто-то сам попал под раздачу, кто-то видел, как неправедный суд сломал человеку жизнь, кому-то отказали упыри вроде Зиганшина, поэтому граждане не спешат нам помогать и считают содействие полиции в чем-то даже позорным делом».

Заглушив двигатель, Зиганшин хотел выйти из машины, но увидел возле дверей в отдел Оксану Карпенко и остался сидеть в салоне. Он виноват, что в состоянии аффекта едва не пристрелил ее сына, поэтому при прошлой встрече нашел для женщины какие-то ободряющие слова, но слова – это одно, а чувства – совсем другое.

Умом понимаешь, что парень болен и не владел собой, когда сделал такое с Наташей, но при виде Оксаны душу залила едкая тоска.

Оксана стояла чуть в стороне от двери, и по сосредоточенному взгляду было ясно, она кого-то ждет. Пережитое несчастье никак не отразилось на ее внешности, Карпенко была одета чрезвычайно аккуратно и со вкусом, и это обстоятельство разозлило Мстислава Юрьевича особенно сильно.