Прорыв

Крутились по улицам только так, немцы пытались посылать перед нами мотоциклистов, чтобы те предупреждали войска, что входили в город, чтобы остановить нас, но не получалось, я тормозил, и бойцы прицельными очередями выносили тех, если они появлялись на виду. Так что мы ещё две колонны принять успели. Чую, ходовой скоро конец, да мы одной военной техники подмять успели за две сотни, не считая завода, чудом ещё не разулись. Крепился танк, молодец.

– Всё, парни, топливо на нуле, да и патронов по диску осталось.

Посмотрев на карту, я довольно кивнул и сообщил:

– Значит, так, скоро мы выйдем к судоходному каналу, готовьтесь, будем десантироваться. Вещи забирайте, гранаты и патроны. Снимите все пулемёты, ещё пригодятся. Танк я покидаю последним. Тот сам двинет к каналу и рухнет вниз. Немцам придётся постараться, чтобы поднять его. Лично я, если доживу до конца войны, планирую, когда возьмём Берлин, поднять его со дна реки и поставить на пьедестал как символ Победы.

Бойцы глухо пообещали. Потом зашевелились, кто-то звенел ключом, снимая пулемёты, к счастью, инструмент имелся. Дальше те стали готовиться покинуть танк через кормовую дверцу. Через которую обычно загружали в танк боезапас, а я, когда увидел просвет и спуск к набережной, крикнул:

– Готовьтесь, немного оста… – договорить я не успел, как по нам что-то ударило.

При этом танк продолжал двигаться как ни в чём не бывало. Ругался Берёзов, бойцы ему вторили. Видимо, тоже досталось.

– Что это было? Кто нас?

– Зенитка! – тоже прокричал старлей, тот своего места командира не покинул и всё видел. – Мы переулок проезжали, мелькнули, но расчёту этого хватило. Непонятно, подбили нас или нет."

"– Двигатель работает, гусеница не сбита, запаха гари нет – значит, ещё повоюем.

– Понял, – прозвучало подтверждение от старлея.

Бойцы стали покидать танк, загруженные пулемётами и вещами. Одни выскакивали, другие передавали им вещи, последовав за ними, потом спрыгивали с кормы танка и бежали к ближайшему четырёхэтажному многоквартирному дому.