Мало ли, вдруг опять ему что-то не понравится, орать начнет. Конечно, Князев наверняка ночью прессанул его своим авторитетом, но от этого врача-грубияна всего можно ожидать. Даже того, что плевать он хотел на таких людей, как мой муж.
— Прекрасно. Весьма рад, — растягивает тонкие губы заведующий в не очень естественной улыбке. — Сейчас вас временно переведут в более комфортную палату. А мы пока оформим перевод...
Вероятно, он так пытается казаться дружелюбным, но на его обрюзгшей от вечно презрительной гримасы физиономии такое «дружелюбие» скорее пугает, чем расслабляет.
— Не очень поняла насчет перевода...
— Да, ваш супруг объявился и подтвердил вашу личность. А также выразил... м-м... настойчивое желание сменить для вас учреждение.
— Супруг..? — эхом повторяю я.
Итак, Князев уже начал принимать за меня первые серьезные решения. И даже не задумался о том, насколько вообще разумно перевозить куда-то женщину с ребенком сразу после преждевременных родов. Не навредит ли им это.
— Я не хочу, — качаю головой. — Никуда не поеду, пока мой сын не окрепнет.
Кустистые брови Александра Леонидовича подпрыгивают аж до самых волос. А сам он заметно мрачнеет — наверное, из-за перспективы не так быстро избавиться от проблемной пациентки.
— Тогда отказ в свободной форме пишите, — не очень довольно говорит он. — Чтобы у нас было основание для этого перед вашим мужем.
— Напишу! — быстро соглашаюсь я и неуверенно интересуюсь: — Скажите, а вообще... он может использовать мои проблемы с памятью, чтобы принимать такие решения за меня? Объявить недееспособной.
.?
Заведующий на секунду снова превращается в самого себя. Смотрит на меня сверху вниз, как на полную дуру.
— Недееспособным человека можно признать только через суд. Зачем эта ерунда вашему мужу? Сериалов поменьше смотрите! Так... давайте быстренько глянем вас... потом еще разок окситоцином прокапаем...
Женщины из его «свиты» суетливо измеряют мне температуру и давление, мнут живот, проверяя состояние матки, и ставят капельницу.
И после ряда стандартных вопросов Александр Леонидович уходит.
А спустя час — ровно в девять утра, когда меня наконец переводят в стационар, — в роддом снова врывается Князев.
Я не сразу узнаю его в больничном халате, тесно облепившем широкие плечи. И испуганно вздрагиваю, когда он вдруг опускается рядом на мою кровать.
— Даша... — шепчет, жадно заглядывая в лицо. — Маленькая моя, ну как ты..
