Прощай, предатель! (СИ)

— Ты не обращай внимания, Дашуль, — оглядывается баба Люся, и глаз в дырка мгновенно исчезает, мигнув светотенью. — Это моя соседка Варвара, управдомша бывшая. Она давно уже на пенсии, но следит по привычке за всеми и с каждым днем всe назойливее. Деменция у нее в начальной стадии.

Мы входим в квартиру. Это однушка с чистенькой старой комнатой, но она такая крошечная, что я не представляю, как здесь можно жить. Даже одной.

— Тесновато у меня, да... — баба Люся сразу же правильно понимает мое жалостливое выражение лица.

— Потому и не стала предлагать тебе сюда переехать вместо деревни. Мало того, что по ночам Варвара за стенкой буйствует, стучит по батарее или кричит...так здесь еще и не погулять нормально с ребенком перед домом. Алкашей и наркоманов полон двор! И вечером опасно одной, если молодая да красивая. Плохой район.

— Как же ты здесь прожила тогда, бабушка? — ужасаюсь я.

— Так я же не всю жизнь здесь ютилась, — хмыкает она, проворно собирая вещи. — Только после развода, когда муж второй раз мне изменил.

Дети тогда уже подросли и разъехались, два сына у нас еще было, кроме бедной моей дочки... Митя и Витя.

— Хотя бы денег присылают?

— Присылают, моя хорошая, не переживай. Но я ничего не трачу, откладываю. Мне многого для жизни не надо, а коль беда какая случится, финансовая подушка всегда пригодится.

— А где они живут?"

"— Далеко. Митя женился на работящей белорусской красавице и к ней на родину уехал. Хозяйство там у ее отца фермерское, помощники нужны. А вот Витя бобылем остался, геологом в тайге работает.

.. — баба Люся вздыхает с легкой грустинкой и проникновенно добавляет: — Ты не думай, Митенька звал меня к себе, но я не захотела могилку своей доченьки оставлять. Тянуло к ней очень, приходила и молилась каждое воскресенье. Думала, кто же за ней ухаживать тогда будет? Ангельским душам ушедших добрая память и молитва нужна, как воздух. Это защита от вечного забвения и пустоты, понимаешь?

Я сочувственно глажу ее по плечу.

— Понимаю, бабушка.

Она тепло стискивает мою руку.

— А знаешь, Дашуль, с тех пор, как я тебя встретила, перестала тосковать о ней. Как будто девочка моя шепнула во сне, что теперь я должна заботиться только о тебе и Васеньке, и обрела покой...

Бум-м. Бум-м. Бум-м.

Гулкие удары в старой чугунной батарее под единственным окном заставляют нас всех вздрогнуть и прервать случайную исповедь моей бабушки. Впрочем, она сразу же расслабляется и пожимает плечами.

— Не обращай внимания, это та соседка.