Прощай, предатель! (СИ)

Я тебя разбудила — ну а вдруг полезет сюда муженек твой? Подумала, как бы шок тебе не устроил! Он у тебя прет, как танк непрошибаемый, а на лицо так и вовсе глаза поднять страшно! Люто смотрит... ох, и звериная же натура у него!

Чувствую, как губы кривит болезненная, горькая улыбка.

— Да, он по жизни такой с другими людьми... был. А теперь, наверное, и со мной свою — как вы говорите..? — звериную натуру показывать начнет.

Санитарка вздыхает и, то и дело прислушиваясь к громким голосам из родильного зала, быстро шепчет:

— Лежала тут одна до тебя девочка после выкидыша.

.. хотела от мужа уйти, да тот был зверюга вроде твоего с виду! Она ему и так, и эдак втолковывала, что не может и не хочет с ним больше жить, а ему как горох об стенку. За руку взял да утащил с собой. Как с таким сладить? А у тебя и маленький еще.

Я укладываюсь обратно на кровать ничком и сжимаю подушку. Искусственное спокойствие всe еще со мной, но его уже по клочкам разъедает и разъедает нарастающее ощущение собственного бессилия.

Еще вчера у меня был план.

Я очень рассчитывала на него... И как теперь с ним быть? Ведь я понятия не имею, как всe сложится из-за преждевременных родов! Господи...

— Ради здоровья сына... — шепчу я, кусая губы. — Ради его здоровья я попытаюсь потерпеть... но не знаю, как долго смогу прятать правду, что помню его измену. Может быть, со временем, если с ним всe-таки поговорить, у нас как-то отношения наладятся... или получится тихо-мирно развестись...

Обрываю себя и морщусь, чувствуя отвращение к собственной мягкотелости.

Это ведь та еще сделка с собственной психикой. Когда приходится себя ломать, чтобы втиснуться в отталкивающие обстоятельства. Смириться. Затоптать чувство собственного достоинства ради того, кто зависит от тебя больше всего на свете.

Материнский инстинкт — самый безжалостный ко всем, кроме ребенка. И особенно он не щадит свою собственную носительницу.

Такая жестокая правда жизни...

Санитарка Люся смотрит на меня с состраданием и качает головой.

— Не смотрите на меня так.

.. — прячу лицо в подушку, глотая слeзы. — Живут же как-то люди вокруг. Изменяют и живут... договариваются, наверное...

— Нормальные люди договариваются, — отзывается она. — Если чувства поблекли, если уже не так больно, можно и махнуть на всe рукой... Но я вижу, не твой это случай, Дашенька. Не твой. А муж твой — из тех, кого нельзя убедить в чем-то простыми разговорами.

— Нельзя... — зачем-то повторяю я сама себе этот приговор тихим шепотом.

— Не услышит он тебя.