Прощай, предатель! (СИ)

Ведь если любишь, то вроде как принимаешь человека со всеми его недостатками. Так принято считать.

Но что, если эти «недостатки» наносят твоему душевному спокойствию огромный вред? Что, если находясь рядом с ним — таким любимым и таким эгоистичным, — ты чувствуешь, что сгораешь заживо на медленном и тихом огне боли от предательства?

Сложный вопрос. Но есть и еще сложнее.

Что это за штука вообще такая — любовь?

Душевный трепет в сердце..? Приятное физическое волнение при виде красивого мужественного лица и впечатляюще атлетической фигуры с бугрящимися бицепсами.

.?

О да, такая реакция у меня есть."

"Правда, сейчас она причиняет скорее мучение и всегда приправлена горечью. Наверное, такое чувство испытывает при виде красивого яркого мухомора ребенок, которому только что объяснили, что этот ядовитый гриб есть нельзя. И вся эта красота — лишь ловушка.

А как быть с тем, что истинную натуру своего мужа я узнала только после его измены?

Вывод напрашивается только один.

Я люблю... безумно, отчаянно.

.. мужчину, которого не существует в реальности! Выдумку свою люблю. Мифического верного рыцаря на белом коне! Того, который свою любовь просто и буднично подкрепляет делом.

Так что же получается... тот, кто стоит сейчас передо мной — это чужак в маске? И вся беда в том, что я его не знала по-настоящему никогда...

— Даш, что с тобой? — напряженно спрашивает этот чужак с любимыми синими глазами оттенка штормового моря. — Ты что-то вспомнила?

Не сводя с него пристального взгляда, я залпом допиваю давно остывший чай и шумно, судорожно сглатываю.

А затем решительно бросаю:

— Я помню всe.

Надо признать, что мой ответ Князев принимает достойно.

Уж чего-чего, а умение держать любой удар с эффектной невозмутимостью у него не отнимешь. И единственная физическая реакция, которую мне удается подметить — это заигравшие желваки на слегка заросшей щетиной мужественной челюсти.

Пару мучительно долгих мгновений мы смотрим друг на друга... и мне кажется, будто мы не близкие люди, а противники.

Непримиримые враги, поставившие на кон всe самое дорогое во имя победы. И ощущать подобное в отношении любимого мужчины — ужасно, просто ужасно. Это для меня не только неприятно, но и даже как-то... противоестественно.

Что же ты наделал с нами, Влад... что же... ты... наделал...

Наконец Князев прерывает затянувшееся молчание ровным голосом:

— Ясно. Значит, вспомнила... и судя по тому, как ты спокойно говоришь, это произошло не сегодня. И не только что.