Прощай, предатель! (СИ)

— По-твоему, я что, должна из-за твоих неприятностей биться головой об стену? Все живы-здоровы, так что переживать не о чем! К твоему сведению, тебя саму я тоже родила преждевременно!

— Серьезно..? — удивленно притормаживаю я. — Ты ничего мне об этом не рассказывала.

Люся рядом тоже перестает катить коляску, вопросительно глядя на меня. Коротко мотаю головой — мол, всe нормально, гуляем дальше, — и она возобновляет ходьбу.

— Да, серьезно! В аварию я попала на девятом месяце. В тот же день и родила.

.. Воспоминания тяжелые, вот и не рассказывала. Пьяный водитель с управлением не справился и в маршрутку врезался. Я тогда не сильно пострадала, но... — голос матери спотыкается и через заметную паузу договаривает: — ...один человек там погиб-таки. В-общем, ни к чему это вспоминать... Кстати, ты документы у нотариуса еще не подписала на продажу дома в деревне?

— Нет, — коротко отвечаю я, сознательно умолчав о том, что и не собираюсь этого делать.

— Ну и ладно. Не торопись пока.

Глядишь, и цены на недвижимость подрастут, когда мы с морюшка вернемся! — подытоживает она. — Так ты, значит, в парке там? Подойду ненадолго. Жди!

Она бросает трубку, не дождавшись моего ответа, а я философски прячу свой мобильник в карман.

Привычка матери общаться в высокомерно-приказном тоне — естественно, в основном с теми, кто не может или не хочет отвечать ей в аналогичной манере, — особенно обострилась после того, как она начала ходить в псевдо-духовную организацию «фиолетового эго»[*].

Той самой, где произошло ее судьбоносное знакомство с нынешним сожителем Петром.

Она и раньше бегала по разным социально активным сборищам, но за это место держится на удивление долго. Его адепты постоянно объявляют марафоны личностного роста, но на деле напоминают скорее какую-то секту деградантов. Призывают друг друга «резать правду-матку» в лицо всем подряд по любому поводу, не выбирая выражений, и всегда подчеркивают во всеуслышание любое свое преимущество перед окружающими по принципу «Плюй в ближнего, сри на нижнего».

Помнится, как-то еще до свадьбы с Князевым я зашла к ней забрать кое-что из своих старых вещей и в перерыве обнаружила мать перед большим зеркалом прихожей. Она стояла, подбоченясь, во весь рост, и что-то бубнила.

— Что..? — рассеянно спросила я ее тогда, решив, будто она ко мне обращается.

И тогда мать выдала свой репертуар в духе «фиолетового эго» погромче.