Прощай, предатель! (СИ)

Раис, ты бы потише, — вмешивается моя новообретенная бабуля. — Васеньку разбудишь. Чего разоралась так?

— Это не ее ума дело! — ядовито отвечает мать. — Ты что, забыла, какой мерзости я натерпелась по вине твоей драгоценной дочурки-разлучницы?

— Выбирай выражения, когда говоришь об усопших, — голос Люси становится таким ледяным, что я даже не узнаю его. — И не путай свои выдумки с реальностью. Никогда, слышишь... никогда моя Зоюшка не была разлучницей! Прояви хоть сейчас уважение к ее памяти!"

"— Ни за что! — следует по-настоящему озлобленный ответ.

— Это из-за нее Лeшка разлюбил меня. Из-за нее я чуть в той маршрутке не родила... и плевать, что она меня вытащила и сдохла, это долг любого — помогать беременной женщине! Вот только именно из-за ее «светлой памяти» Лeшка потом бросился во все тяжкие! Сначала забухал на месяц, а потом начал гулять по бабам, проституткам всяким... Роковая женщина, блин!

— Раиса, опомнись, ну что ты несешь и при чем тут Зоя? — страдальчески качает головой Люся. — Али ты забыла, как его жениться на себе вынудила? Алексей всегда только Зою и любил.

Только из-за твоих козней на том празднике в деревне она его и бросила!

— И что? Никто его спать со мной не заставлял, тетя Люся, — угрюмо огрызается мать. — Да и не такой уж он выпивший и был тогда! Ребенка мне заделал и сам потом предложил пожениться, чтобы Дашка безотцовщиной не осталась!

От переизбытка эмоций лицо моей матери покрывается красными пятнами. И смотрит она на мою двоюродную бабушку Люсю с такой неприязнью, что мне становится совершенно ясно — ни о каком возобновлении родственной связи с ней и речи не идет.

В ее представлении.

И мои догадки мгновенно оправдываются.

— Даша! — резко поворачивается ко мне она. — Не смей с ней общаться. Ты должна поддержать меня, если у тебя есть совесть. Это твой дочерний долг!

Чувствую на себе искренне растроенный взгляд пожилой женщины. И у меня возникает такое ощущение, что она заранее смирилась с плохим вариантом развития событий.

— Нет, — решительно качаю головой.

— Ты-то как знаешь... но мы с ней как общались, так и будем общаться. Я взрослый человек, мама, это мое личное дело. И дочерний долг сюда впутывать не нужно.

— Неблагодарная! — ахает она, нервно сунув руки в карманы своей фиолетовой куртки. — Вырастила же дрянь на свою голову! Ну знаешь ли... тогда выбор за тобой — или она, или я!

— Раиса, ну что ты за мать такая? — сердито вмешивается Люся. — Нельзя же так с дочкой обращаться.