Опять же, при встрече все узнаешь.
Турецкий заторопился в гостиницу, он был совершенно уверен, что Меркулов сделает все, чтобы Беленький завтра прилетел в Нефтегорск.
Когда он через час перезвонил Меркулову, услышал утешительный ответ: теща не только была живее всех живых, она еще, оказывается, очень соскучилась по Саше и завтра прилетит с гостинцами. Турецкий немного поломал голову, пытаясь вычислить, что за гостинцы такие приготовил ему Меркулов. Но так и не догадался.
На пожарище
Аркадия Беленького Александр Борисович встретил с распростертыми объятиями, прямо как родного.
Его поселили на одном этаже с Турецким. Не успел тот разложить свои вещи, как к нему в номер уже постучали."
"– Вы ничему не удивляйтесь, – предупредил Турецкий молодого профессора и, вынув из кармана заветную коробочку с усиками, прошелся с ней по всему периметру комнаты.
– Так серьезно? – все-таки удивился Беленький.
– Не то слово. Но у вас пока все чисто. Так что ввожу в курс дела.
Когда он закончил, Беленький все еще записывал возникшие по ходу доклада вопросы.
– Да, – вспомнил вдруг Турецкий, – о каких гостинчиках упоминал Меркулов? Сказал, что вы едете с ними.
– А-а, – весело махнул рукой Беленький, – это, так сказать, оборудование. Не ломайте себе голову, я вожу с собой некий набор необходимой мелочи. Не стану забивать вам голову специальной терминологией… Когда выезжаем на место?
– Да прямо сейчас. Если вы не голодны. Постановление о назначении судебно-технической экспертизы я уже подготовил.
– Вот и замечательно. Тогда прямо сейчас. Меня кормили в самолете, представьте, даже наелся.
– Верно, нынче авиация кормит сытно. Вроде бы всего понемножку, а пока все съешь, даже устанешь. Эти коробочки, пакетики, пока их раскроешь, да еще пока поработаешь пластмассовым ножичком…
– Да еще столик маленький, в соседей локтями упираешься… – подхватил жизнерадостный Беленький. – Я как-то возвращался из Вены, пригласили поучаствовать в одном расследовании. А рядом сидел такой молодой франтоватый тип, похожий на юного олигарха.
В белой рубашечке с золотой каемочкой. А я из пакетика горчицу выдавливал и не рассчитал силы: надавил больше, чем нужно. И горчица как рванет струйкой, да прямо этому красавцу на рукав рубашки. Я так расстроился, извинился, говорю: «Надеюсь, вы не на прием летите?» А он мне снисходительно улыбается: «С приема» – и небрежно салфеточкой рубашку вытирает. Думаю: прилетит он, его будет жена-красавица встречать, а он весь в горчице.
