В салоне старшины тихо совещались, сообща вспоминая события злосчастного дня. Сформулировать мысли им удавалось с трудом, иногда Огородников и Турецкий подключались, чтобы им помочь. Получив отчет, Турецкий прочитал его и велел милиционерам подписать бумагу. Турецкий с Огородниковым перешли в свою машину.
– Если окно было открыто во время пожара, то о каком угарном газе может идти речь? – Турецкий смотрел прямо перед собой, Огородников кивнул, соглашаясь с ним.
Они поехали. Милиционеры хмуро смотрели им вслед.
– Слушай, Рома, будем Ремизову звонить? – спросил Уралов у коллеги."
"– А на хрена? У них следственно-оперативная группа есть. Пускай сами разбираются. Мы люди подневольные. Один начальник говорит одно делать, другой – другое, а нам отдувайся за всех? Теперь понятно, почему нам по этой лестнице тогда взбираться приказали. Чтобы оперы чистенькими остались, вне всяких подозрений. Пропади они все пропадом! – зло бросил Шатохин и сплюнул в открытое окошко. Он все еще не мог прийти в себя от пережитого унижения.
Надо же, как сопливого мальчишку уличили во лжи. Унизили, растоптали, теперь радуются небось. И этот московский прокурор как танк прет…
А начальство между тем, подъехав к гостинице, заходить не торопилось. Оно прогуливалось по улице и вело неторопливый разговор:
– Надо вынести постановление о проведении эксгумации трупов всех троих.
– Кому доверите проводить, Александр Борисович?
– Да уж не вашим неподкупным. Пойду сейчас в свой номер опять в Москву звонить.
Нехай «слухачи» свой хлеб отрабатывают. А то обидно им небось впустую дни свои проводить? Все равно надо вашу прокуратуру оповестить. Хочешь, Иван, зайдем погреемся в номере?
– Да нет, поеду уже. Обещал сегодня Оле – мы с ней два дня не виделись. Как стемнеет, к ней отправлюсь.
– И в каком наряде сегодня будешь?
– Не думал еще. Наверное, сантехником.
– Ну удачи тебе. Спасибо за помощь. – Мужчины пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Из припаркованной у тротуара машины за ними наблюдали трое.
Еще двое со скучающим видом стояли у магазина и изучали витрину. В отражении стекла они хорошо видели, что мужчины расстались, и разделились тоже. Турецкий возвращался к гостинице неторопливым шагом, время от времени замедляя шаг и с любопытством глазея на витрины. Едва заметная улыбка тронула его губы. На смену невысокому коренастому парню из машины вышел почти подросток с прыщавым лицом и крупным носом. «Ну и носяра, глаз не отвести.
