Просчет невидимки

Еще не переступил черту, но может. И, значит, польза от таких бесед большая, подумает человек в следующий раз и не переступит черту, останется верным Родине. А все эти лошадки мы из него выбьем, дурь из него мелкособственническую выбьем. Всем коллективом.

– Ты вот советский инженер, Матвей, еще и комсомолец. Скоро возраст подойдет из комсомола выходить, и в партию тебе прямая дорога. А готов ли ты строить новую жизнь в одном ряду с верными ленинцами?

– Подождите, товарищ капитан, – изумился Березин. – А что со мной не так, что это вы со мной за беседы такие странные ведете? Я что, не строю новую жизнь, разве я не для Родины работаю, не выкладываюсь до последнего?

– Вон ты как! – Мороз сурово, осуждающе вскинул брови.

 – Странные беседы с тобой ведет НКВД? Это что же странного тебе, мил человек, в беседах о Родине, о комсомоле, о партии? Разговоры о строительстве новой жизни тебе кажутся странными? Может, вы со своим дружком Лыковым другие разговоры ведете? Может, у вас другие интересы?

– Да не о том же я! Я же не это имел в виду, – застонал молодой инженер и схватился руками за голову.

Но потом Березин как-то сразу весь собрался, подтянулся и сел прямо перед капитаном. – Я как раз очень обеспокоен, Иван Карпович. Обеспокоен, что вы мне не доверяете и даже можете подозревать в политической и гражданской незрелости! Уверяю вас, что моя личная позиция всегда была позицией комсомольца, патриота и будущего коммуниста, если партия примет мою помощь в деле строительства светлого будущего.

Мороз открыл было рот, но не нашелся что возразить или добавить.

Он тужился, хмурил лоб, стараясь найти подходящий довод, чтобы повернуть разговор в нужное русло. Но не находил. Пришлось срочно смотреть на часы и глубокомысленно заявлять, что времени на разговоры нет совсем, что важные дела заставляют уходить. Инженер понимающе закивал. Мол, и самому приятно было бы лишний раз побеседовать, да вот работа не ждет. Куда ж от нее.

Выйдя из кабинета Мороза, Матвей столкнулся с Лыковым. Тот сразу схватил его за рукав и потащил в курилку.

– Что такое, зачем тебя этот жандарм вызывал?"

"– Да ладно тебе, будь снисходителен, – рассмеялся Березин, доставая папиросу. – Человек делает свое дело как умеет. Мы же с тобой не знаем, может, именно на этом месте и должен быть такой вот человек. Он не жандарм, ты поосторожнее с формулировочками. Он, скорее, пограничный столб. Столб на границе здравого смысла и последней статьи в газете «Правда». Там я смысл вижу, а в его речах, прости.