Прости, я тебе изменил (СИ)

Лицо Макара находилось в считанных сантиметрах от моего, а сама я неосознанно вцеплялась в его напряженные плечи.

— Опусти меня на землю, — испытывая проблемы с дыханием, попросила я беззвучно.

Голос неожиданно пропал. Наверное, поэтому Макар не сразу откликнулся на мою просьбу.

А потом я поняла, что не только голос у меня пропал. Пропало все! В одночасье."

"То, как он смотрел на меня... Он словно боролся внутри сам с собой, с разумом... Из последних сил сопротивлялся. Но в этой неравной схватке разум явно проигрывал.

Глаза пронзали меня насквозь. Руки Макара превратились в самые настоящие тиски. Дышать уже было просто невозможно.

Находясь в полнейшем замешательстве, я судорожно раскрывала и закрывала рот. А кости тем временем уже хрустели от силы его объятий.

— Громов, ты слышишь меня? — взбрыкнула я в панике, болтая ногами в воздухе.

Макар моргнул, и наконец медленно опустил меня на ноги.

А я, дура, вместо того, чтобы отойти на безопасное расстояние, бездействовала.

Конечности вдруг потеряли силу.

Макар сделал шаг в мою сторону. Всего один шаг и — и я угодила в ловушку — он зажал меня между стволом дерева и собой. Буквально припечатал меня к дубу. К своей часто вздымающейся груди. Твердой, как камень. И горячей, точно раскаленная магма.

— Э-э... мне... — сорвалось с моих уст не пойми что.

А затем последовало то, чего я никак не могла ожидать. Я даже моргнуть не успела, а Макар уже смело вжимался в мои губы.

Кратковременное помутнение рассудка. Полнейший паралич всего тела.

Я ощущала себя в его руках тряпичной куклой. Не могла выбраться из эмоционального ступора самостоятельно. Не могла противостоять губам Макара, собственнически сминающим мои. Его крепким ладоням, которыми он жестко фиксировал мое лицо, вынуждая меня приподняться на цыпочки.

— Аля... Аля... Аля моя, — вторил Макар, опьяняя нежным шепотом, пламенным дыханием.

А я не отвечала, как не отвечала и на жадные поцелуи. Я дезориентирована была.

Глава 21. После поцелуя

Не верила в происходящее. Не могла позволить себе опуститься до такой низости, чтобы ответить на поцелуй мужчины, который однажды проехал по мне бульдозером.

Саморазрушение.

Что-то резко переключилось во мне. Настройки сбились.

— Мак... — это стало точкой невозврата.

Я проявила неосторожность и впустила язык Громова в свой рот.