Прости, я тебе изменил (СИ)

— Полчаса назад мне позвонили из больницы, где лежит отец, — бесцветным голосом он вернул меня в реальность после прилично затянувшегося молчания. Глядя неподвижным взглядом куда-то вдаль. В темноту. — Сказали, он долго не протянет.

А вот и выяснилась причина отрешенности.

Я ничего не знала об их отношениях с отцом. Насколько они были крепкими. Но, судя по тому, каким подавленным Макар выглядел сейчас, можно было с уверенностью сказать, что он был небезразличен ему. Не так безразличен, как ему бы хотелось.

— То есть? — переспросила, все-таки надеясь, что я попросту не так его поняла.

— Он умирает, Аль, — сказал он как можно равнодушней. Сухо и абсолютно безэмоционально, но меня не проведешь.

— Как? — ужаснулась я сипло, глотка ссохлась, аж сглотнуть было нечем. — Дмитрий Борисович же бодренький был на банкете. Здоровый. Что могло произойти?

Макар досадливо усмехнулся.

— Он хорошо умеет притворяться. Даже я не усмотрел никаких признаков серьезной болезни. Но за последние две недели он сильно сдал.

Сердце вздрогнуло и ухнуло камнем вниз. Мороз пробежал по спине, словно речь шла о близком мне человеке.

— Хотел поехать к нему сейчас, но... я не могу найти подходящих слов, чтобы с ним проститься, — Макар напружинился, вид стал отсутствующим, будто мыслями он пребывал не здесь. Словно он уже был рядом с отцом. Прощался с ним. — Вот... пришел сюда подумать.

Ох...

Подумать... А я чуть было его не прогнала.

— Макар, почему ты обманул меня? Ты же говорил, твой родной отец умер.

И ничего... Ни одной эмоции на лице. Каменная маска вместо него. И все та же пустота во взгляде. Ледяная пустота. Обжигающая своим холодом.

— Да это еще с малолетки тянулось. Отголоски детской обиды. Когда мать нашла себе другого, помоложе и побогаче, я хотел остаться с отцом. Но мои желания не учли. Он завел новую семью. Жена, приемная дочь, дом полная чаша.

Он ненавидел своего отца... Когда-то давно. Не сейчас.

— Однажды мать передала, что отец искал меня, а мне уже похер на него было, — перевел он на меня взгляд, в котором таилось сожаление, возможно, о котором он сам не догадывался. Очевидно, он сожалел о своей ненависти, но где-то глубоко внутри себя.