Прости, я тебе изменил (СИ)

Дрожащими руками гладил личико, изображенное на экране. Затаив дыхание. С теплотой и любовью в глазах. С сожалением. Он все заранее понимал. Понимал, что у него не так много времени осталось. Что их встреча может и не состояться.

— Чудо какое! Он же копия твоя, — отметил охрипши Дмитрий Борисович, эмоции переполняли его, в глазах теперь мерцала влага.

В ответ на это Макар активно закивал.

— Один в один почти. Ты только посмотри, — с вдохновенной улыбкой на губах он порылся в изображениях и продемонстрировал отцу еще один снимок.

Я тоже проявила любопытство. Подалась корпусом вперед и разглядела на экране лицо маленького мальчугана, созданное из двух половинок фотографий разного времени. Одна половина сделанная совсем недавно, а вторая — двадцать с лишним лет назад. Макар создал этот снимок, чтобы сравнить себя и Глеба в одном возрасте.

И от такого сравнения у меня рот перекосился в удивлении. Из-за их поразительного сходства.

Разумеется, я замечала, что Глебу от Макара досталось больше, чем от меня.

Но они же были буквально идентичны. Ну надо же!

— Макар, а принеси-ка мне... горячего бульона, — выдал Дмитрий Борисович.

— Да ладно! Неужели у тебя появился аппетит? — обрадовался Макар и тотчас подорвался с кровати, в суматохе посмотрел на наручные часы. — Сейчас что-нибудь придумаю. Я раздобуду! Мигом! Одна нога там, другая здесь!

Однако стоило Макару выбежать из палаты, и Дмитрий Борисович дал понять, что тем самым хотел лишь на время спровадить своего сына. Остаться со мной наедине.

Это несколько напрягло меня.

— Не хочу, чтобы Макар услышал то, что я сейчас скажу, — вымолвил он с запредельно серьезным видом. — Мой сын не любит, когда его мысли озвучивают за него. Мне уже недолго осталось, а вы не до конца понимаете, насколько ценным бывает упущенное время.

— О чем вы? — каждая клеточка моего тела завибрировала.

— Я не возьмусь его оправдывать. Скажу лишь, что все произошедшее между вами в прошлом, не давало ему обрести покой. Когда я приехал к нему в Израиль, я не мог поверить, что это мой сын.

Передо мной был призрак. Не было в нем жизни. Во мне сейчас больше жизни, чем в нем было тогда. Он был совершенно потерян. Но что с ним стало сейчас, — лицо Дмитрия Борисовича внезапно озарила улыбка. — Это же два абсолютно разных человека.

— И вы туда же, — пробубнила я, потупила в пол глаза с подступающими слезами.

Не желала я развивать эту тему.

Внутри гнев начал нарастать. Обида опутала шею тугими тисками. Она душила меня.