Прости, я тебе изменил (СИ)

— На минуточку, я еще ничего не делала даже! Но могу! Имей в виду! — в ее словах таилась угроза.

Мне бы испугаться, но ни один мускул на моем лице не дрогнул, ни один нерв не лопнул.

Я больше не боюсь...

Это прежняя Алёна тряслась от каждого чиха, от любого косого взгляда в ее сторону, от смеха у нее за спиной, но ее уничтожили. Изувечили и прикончили. Вы же сами погребли ее в том самом туалете клуба.

Теперь я уже не та жалкая девчонка, которая позволит вытирать о себя ноги.

Как бы ни было тогда тяжело, но я собрала себя по кусочкам.

Заделала почти все дыры, но не для того, чтобы какая-то выскочка попыталась унизить меня вновь. В стенах офиса, где я работаю... последние две недели. Не для того, чтобы мою жизнь превращали в цирковое представление.

Я ведь сегодня пришла не на работу. Я оказалась в дурдоме, где повсюду без присмотра шастают психически неуравновешенные. И я от них недалеко ушла. Словно безумие передается воздушно-капельным путем.

Иначе какого черта я не предприняла попыток потушить разгорающийся скандал.

Нет. Вместо этого я подбрасывала дровишек в очаг возгорания.

— Ты была на мальчишнике... — рассуждала я вслух.

— Ну была и что? — кичилась Оленька, распушая павлиний хвост. Гордилась своим ""подвигом"", будто гордиться больше нечем.

И почему я сразу же отмела ее из списка подозреваемых?

Да потому что не могла поверить, что красивая, ухоженная девчонка из высших слоев общества додумалась бы опуститься до такого уровня...

Просто одно дело заниматься оральным сексом в запертой кабинке туалета, а другое — выставлять сей компромат на обозрение своей ненавистной сопернице, которая из чувства обиды вполне может обнародовать видео.

Отомстить и слить в интернет.

Это же как напакостить самой себе. Вряд ли она стремилась к такой сомнительной славе и опороченной репутации. Вряд ли титулом ""богиня минета"" можно гордиться.

Хотя...

Оля доказала, что она помешена на Макаре. Маньячка, каких поискать. И Суворов утверждал, что сестрица его одержима им.

А такая двинутая мамзель могла пойти на что угодно.

Что ей до титулов, когда рядом с ней будет человек, удостоивший ее такого почетного звания. Медаль бы ей вручить за заслуги на оральном поприще, она и ею будет гордиться.

— ...Следовательно, это могла быть ты, — продолжала я рыться в своих догадках, а Оленька внимала с надменной миной. — Ты знаешь меня откуда-то. Ты захотела избавиться от меня... чтобы заполучить Макара себе. Еще два года назад. Ровно так же, как и сейчас.