Прости, я тебе изменил (СИ)

Рев мотора, пронзительный визг шин, истошные вопли прохожих. Запах жженых колодок смешался с ароматом сырого асфальта. И тишина. Мгновенная.

Перед глазами мелькали темные мушки, и состояние было на грани обморока. В уши словно вату затолкали и хорошенько утрамбовали. Белый шум — ничего не слышала, кроме одичавшего рева сердца. Не чувствовала ни страха, ни боли, ни уже привычной злости. Ничего. Чувства будто все разом выключились. Разуму также требовалась полная перезагрузка.

Но я была жива. Определенно. Умудрялась еще как-то стоять на ногах.

— Все хорошо. Ш-ш... Все обошлось, — нашептывал Макар у уха, успокаивал, крепко вдавливая в себя, изо всех сил прижимая к своей твердой груди мою пустую голову.

Не сразу сообразила, что вообще происходит. Почему Макар обнимает меня, а я вцепилась в него, словно он — все, что у меня осталось? Почему мои ноги казались ватными? Из-за чего мне могло стать настолько страшно?

Разум с трудом включился, но дурачил меня.

Я лишь понимала, что опасность миновала.

Тогда и вздохнуть смогла полной грудью. Смогла смочить пересохшее горло каплями дождевой воды, собранной с дрожащих губ.

Я чувствовала чужое учащенное сердцебиение под своими ладонями. Под вымокшей насквозь футболкой. Сердце. Как свое собственное. Оно нещадно трепетало за ребрами. Порывалось ко мне.

— Алёна.

Макар сжал мое лицо в своих грубых ладонях, озабоченно вглядываясь в глубину глаз и с обеспокоенностью в голосе спросил:

— Ты как? В порядке? Идти можешь?

Ох.

Я крепко зажмурилась, позволив фрагментам последней минуты пронестись перед глазами. И вдруг надломилась надвое. Губы и подбородок задрожали. Слезы вовсю заструились по моим щекам, смешиваясь с дождем. Шок потихоньку отпускал, вырываясь наружу тихим плачем.

— Я н-не знаю. Что... что п-произошло? Никто не пострадал? — сипло заныла я, растерянно озираясь по сторонам.

— Нет, слава богу. Какой-то отморозок летел на красный не в своей полосе. Его вообще там не должно было быть. Но ты... ты же могла... — Макар сам побелел весь. Взгляд его суетливо заметался по моему лицу, а затем он снова прижал мою голову к груди, гораздо крепче. Стиснул настолько сильно, что кости захрустели. — Бля, о чем ты только думала? Я же...