Прости меня (СИ)

Снова я не хочу возвращаться в тот страшный мир, который меня ждёт за его дверью. Стоит мне покинуть его квартиру, как возвращаются кошмары. Но не во снах, а в жизни. По мимо мести Тимуру, мне теперь как-то надо сдать все предметы Багрова. Но его пары я посещать больше не собираюсь. И как только начинаю думать об этом, голова не перестаёт болеть.

Вот почему мне хочется тут задержаться. Хочется почувствовать себя за той каменной стеной, о которой все говорят. Пусть до утра. Но это все, же больше, чем ничего.

Отрезвляющий душ и снова стеснение.

Блин, я никогда так не чувствовала себя. Я всегда такая уверенная. Отличница, которая всё знает и уверена в себе. Потому что у меня IQ 140. Может на практике я и не всегда ас, но вот на язык, ещё та сучка.

Когда он исчезает за дверью ванны, я первым делом иду на кухню и забираю вино. Но вместо того, чтобы его пить, я выливаю его в раковину и смываю водой остатки.

У меня руки и ноги дрожат. Что за дебильная идея остаться ночевать? Как мы с ним уснем в одной кровати?!

Оставаться в полотенце больше нельзя.

Ведь даже если он не полезет ко мне, я сама сорву его с себя.

Нагло и бесцеремонно достаю с шкафа его футболку. Сначала дышу ею, а потом лишь одеваю. Гордей обещал не приставать.

Он же сдержит слово? Правда?

А я хочу, чтоб он сдержал?!

Для этого и ставлю пустую бутылку. Он должен думать, что я выпила много.

Его долго нет, поэтому я успеваю надышаться его запахом и увалиться в кровать. Укрываю тело пледом и хочу уснуть до его возвращения. Так было бы проще.

Но сон не идёт. Более того, я очень жду возвращения Гордея с душа.

Но вот когда он наконец-то выходит, я понимаю, что не готова с ним ложиться в одну постель. Но не кричать, же об этом. Не убегать же ночью?!

Свет гаснет. И Гордей занимает место рядом со мной. Матрац прогибается под тяжестью его тела. И от самой этой мысли я уже возбуждаюсь. Потому что хочу, чтоб он так же придавил меня. Вжал в кровать своим телом.

— Спокойной ночи, — тихим шепотом шепчу. Не могу сильнее. Нет сил.

Голос предательски дрожит. А ещё я боюсь пошевелиться, чтоб не зацепить его. Потому, что если я торкнусь его тела. То сработает бомба замедленного действия. А может сразу же взорвётся, и даже детонатор не нужен будет.

— Спокойной, — говорит Горский, и отворачивается от меня.

Не могу ничего с собой поделать. Мысли входят в активную фазу работы.

Я прислушиваясь к его дыханию. Оно ровное, в отличие от моего. А ещё минут через двадцать, Гордей кажется, засыпает.