Прости меня (СИ)

Так много пропустил. Но я догоню, ради неё.

Она такая… Я не знаю, как описать. Я не брал никогда маленький детей на руки. Я никогда не катал коляску. Я никогда ничего общего не имел с такими крохами.

Но теперь мне безумно хочется потрогать её. Подержать. Обнять. Дотронуться до бархатной кожи.

Спонтанно схватил сегодня коляску, и покатил скорее под навес. Ей же нельзя промокать. Та и Наташе думаю тоже нельзя. Но она стоит под дождём и…

Теперь я понимаю, что она чувствовала под тем дождём.

Я сам чуть не захлебнулся собственными чувствами. А ей… Ей намного сложнее и больнее чем мне.

Быстро иду в ванную, стягиваю с себя мокрую одежду, и вешаю рядом с её. Вижу её бельё, и кровь ударяет в мозг. Не потому что я её пиздец хочу, хотя это тоже. Сам факт, что она под тем халатом голая, сводит с ума.

Одеваю и себе халат, возвращаюсь. Оформляю через телефон два заказа. Первый, это цветы. Второй, еда.

Сажусь рядом возле кровати, на неё даже не смею садиться, и беру ладонь Наташи в свою. Как мне вымолить у неё прощения? Как?

Закрываю глаза и возвращаюсь немножко назад. В ту встречу, где впервые увидел её с коляской.

Я долго не мог решиться подойти к ней. Банально не знал с чего начать разговор. Взрослый пацан, который неделю назад избивал морды всем кто попадался под руки, боится обычной девушки. А точнее её слов.

Конечно же, Матвея привёз с собой, для подстраховки.

Чтобы он страховал Наташу от меня. Ей нужна защита, если мне снесёт крышу. А лучше брата, с этим никто не справится.

Когда увидел её с коляской, глазам своим не поверил. Как так? Когда успела? От кого?

Поэтому сразу выбежал и побежал за ней. Я должен был узнать, что с ней всё в порядке. Что этот Никольский её больше не беспокоит. Никто не беспокоит. Просто убедиться, что у неё всё хорошо.

— Кто такие? — спрашиваю, а сам знаю, что эта женщина её мама, а вот что за коляска?..

— Соседка и крестница. Ты за этим хрен знает сколько проехал?

Какая соседка? Я с её мамой, можно сказать, рука об руку в больнице два дня провёл. Да, она не знает меня. Но я же её и отца Наташи, хорошо знаю. Почему она врёт?! Это был первый сигнал, и самый главный, из-за которого я остался. И даже её слова меня не остановили.