Прости меня (СИ)

Люблю, конечно, — сдаюсь я.

Что бегать вокруг да около, когда меня распирает от собственных чувств. Всю неделю пока он был рядом, я не могла нормально спать, есть. Каждая мысль была о нём. Перед сном я закрывала глаза и видела, как он берёт Аню на руки. Как учится менять ей памперс. Как целует. И этого хватало, чтоб чувствовать себя счастливой. Пусть я ему это не показывала. Пусть закрывалась. Мне казалось, что он вернулся сюда не ради меня. Мне казалось, что он остался только из-за дочери. Что чувств у него нет.

Но он всю неделю был примерным. Не приставал. Спрашивал меня о моём самочувствии. О том периоде времени, когда не был рядом. Это умиляло и открывало его с другой стороны. Заботливый, внимательный, любящий отец.

— Потерпишь, — выдыхаю я. Хотя саму в жар ещё сильнее бросает. Потому что вспоминаю его член. Какой он красивый. Ровный. Как брала его в рот. Как он трахал меня. В ночь, когда мы заделали Аню, он брал меня всеми возможными способами. И я хочу снова всё это повторить.

— Ну, значит, повторю свой вопрос ещё раз! Ты станешь моей женой, Наталья Краснова?! Готова сменить фамилию на Горскую?

— Ммм, — слышу с его груди победный рык. — Как же я хотел услышать от тебя эти слова.

Он подхватывает меня и начинает кружить. А потом ставит на ноги и прилипает к губам. Целует долго и страстно, пока за спиной не слышим снова маму.

— Молодежь, вы не забыли, что мы ждём вас за столом?

Гордей отпускает меня, но не отходит.

— Она сказала "да". Можете нас поздравить, — на радостях тарахтит Гордей.

— Слушай, ну ты и трындычиха. И пары секунд смолчать не мог.

— Та я на весь мир готов кричать, что ты согласна.

— Поздравляю вас. Очень рада.

Мама обнимает меня и прижимает к себе. На глазах слёзы, а мне смеяться хочется от счастья. Ровно до того момента, как Гордей опускается на одно колено и достаёт белую коробочку. Потом открывает её, и протягивает мне.

— Не думала же ты, что я пришел неподготовленным?! Давай пальчик, кобра моя.

Он одевает мне на палец очень красивое и однозначно дорогущее кольцо. И тут уже я начинаю плакать.

А потом мы ужинаем в семейном кругу. Аня просыпается, и мы берём её к себе. И как ни странно, всё проходит спокойно и непринужденно. О чём говорили Гордей с отцом, я не знаю. Ни один, ни второй, мне не признались.