Прости меня (СИ)

— Я люблю тебя, — шепчет он в порыве страсти. — Я люблю тебя, — кричит он. — Я люблю только тебя!!!

Это впервые за столько времени он говорит эти три волшебных слова. Впервые, я верю, что это сто процентная, правда. Впервые, я понимаю, что всё у нас получится.

— Я тоже тебя люблю, — кончая, говорю я. — Я тоже…

Наши моменты близости, каждый раз происходят как впервые. Каждый раз, кажется, что подняться выше этого блаженства просто невозможно. Кажется, что уже испытал все оттенки серого.

Но всё равно, каждый следующий раз круче предыдущего.

Ярче. Богаче. И сумасшедшее.

Не хочу, чтобы это прекращалось. Хочу ещё и ещё, раз за разом чувствовать его в себе по-новому.

Потому что люблю его, своего Гордея Горского.

После страстного соития в машине, мы возвращаемся домой, голодные, но безумно счастливые.

Светлана Анатольевна встречает нас с Анечкой и накрытым столом.

— Поздравляю с победой сынок. Был как всегда на высоте?

— Не просто на высоте. А выше неба, — вместо него отвечаю я.

Гордей же бесстыдно прижимает меня к себе, хотя перед ним стоит мама.

Я чувствую упирающийся в мою попу член, и краска проявляется на моих щеках.

— Бесстыдник, — хочется сказать ему, но при маме не решаюсь. Потом, когда останемся вдвоём проведу ему воспитательную работу.

— Мам, я такой голодный, — говорит Гордей, рядом с моим ухом. И почему я слышу в его словах двойной подтекст. Точно бесстыдник.

— Эх, молодёжь, молодёжь. Пошлите, кормить буду.

Только ради еды, Горский и отлипает от меня и идёт в сторону кухни.

Но как только мама скрывается с виду, он поворачивается ко мне, упускает руку к своему члену, и через спортивные штаны сжимает его.

— Любимая, а что с этим будем делать?

Боже, ну и нахал мой будущий муж. Но отчего-то я сама зверски голодна. И это я сейчас не о еде. Жадно облизываю губы, и подхожу к нему.

— Придётся потерпеть, родной, — говорю это и сбегаю в комнату. Быстро переодеваюсь в домашние шорты и майку, и сажусь кормить Анечку.

— Скучала по родителям? А? Кукуся моя любимая!

Анечка жадно ест молочко, при этом чмокает и издаёт смешные звуки.

Такое чувство, что её вечность не кормили. Аппетит зверский. Но хватает её ненадолго. Уже минут через десять она засыпает. Перекладываю её в кроватку, и выхожу на кухню.

— Спит, — заключаю я для всех. — Вымотала она, наверное, и вас Светлана Анатольевна?

— Скорее я её вымотала. Играли много, но мне всё равно было мало. И Наташ, дочка, можешь назвать меня мамой, вы скоро всё-таки поженитесь.