Прости меня (СИ)

Не просто жену, а любимую женщину. Смотреть, как меняется её настроение, по несколько раз на день. Вкусовые предпочтения. Как она сама меняется внешне. С каждым новым килограммом обожал её ещё больше. Живот округлялся, а моя любовь к ней неизбежно и всецело росла. А когда впервые почувствовал, как наше чудо толкается и вовсе весь поплыл.

Мы ещё не знаем, кто родится, но я уже безумно люблю этого человечка. Аня в период беременности стала ещё капризней. Ревность ею руководит. Она ревнует мамуля к ещё не родившемуся малышу.

Но, ещё больше ревнует меня. Сколько я её истерик пережил за эти месяца — не сосчитать. Безграничное. Понимаю её. У меня тоже был брат в детстве. В основном мы с ним не разлей вода, были. Та и росли с первых секунд существования вместе. Даже живот мамин делили. Но когда дело доходило до родительской любви, то это была война. Лет до десяти. А дальше, мы выбрали родителя, на которого были больше похожи. Я — маму. Матвей — отца. В принципе, мы выросли, больше схожи характерами с тем родителем, которого выбрали.

Так что, кому как не мне понимать чувства Ани. Поэтому я старался всё свободное время уделять ей. На тренировки отвозил и забирал сам Аню.

Вот в одну из таких тренировок, мы и опоздали к Наташе в роддом. Телефон я умудрился оставить в машине. Ждал возле раздевалки Аню, пока она переодевалась после танцев. Катя Зверева отличный хореограф.

Наша дочь разрывается между выбором своей будущей профессии уже сейчас. А ей, на секундочку, ещё шести нет. Она посещает танцы, и работает моделью.

Работает. Отговорить оставить это дело, у меня не хватило сил. Она не соглашается. Говорит, в будущем будет либо хореографом, как Катя. Либо моделью, как Наташа. Что ж время покажет.

Когда садимся с Аней в машину, не сразу замечаю пропущенные звонки. Лишь, когда телефон оживает, беру его.

— Сынок, ну где ты пропадаешь? — взволновано говорит мама.

— Аню забирал с тренировки. А что? Что-то случилось?

— Наташу забрала скорая помощь. Воды отошли преждевременно.

Она рожает.

— Твою мать, — чертыхаюсь я.

Я не хочу пугать Аню, но сейчас я не владею собой. Меня так колотит внутри, что я весь дрожу. Боюсь за жену, боюсь за ребёнка. Пол мы решили не узнавать. Хотели, чтобы это было сюрпризом.

А сейчас, когда у Наташи, почти на три недели, раньше отошли воды, я разрываюсь внутри и боюсь. Боюсь за них обоих.

— Пап, что-то случилось? Где мама? — взволновано, спрашивает Аня, когда я заканчиваю разговор с матерью.