Прости, но я ухожу (СИ)

Так что прости, но я ухожу…

Последние четыре слова выбили почву из-под ног, затуманили разум и мне показалось, что я лечу в бездну, разверзшуюся прямо подо мной. Какие лишние килограммы? Какой кризис в виде беса в ребро? Все гораздо прозаичнее… У моего мужа - другая женщина.

- Дети выросли, - вновь повторил Вадим, который, казалось, хочет прежде всего уговорить самого себя, что он поступает правильно. - А к приемному ребенку у меня чувств нужных нет.

Сил нет даже на то, чтобы запротестовать. Я убита и уничтожена.

Развеяна на миллиарды атомов родными руками человека, с которым прожила больше половины жизни.

Меня больше нет.

- Кто она? - удалось прохрипеть, пока я пыталась хоть на чем-то сфокусировать взгляд.

Даже Ксюня застыла в своем манеже, как будто чувствуя, что сейчас происходит что-то из ряда вон выходящее. Или ощутив своим маленьким исстрадавшимся сердечком, что именно сейчас сказал ее папа.

- А разве есть разница? - тут же напрягся рядом муж.

Он тоже закаменел, застыл, будто готовясь оборонять ту территорию, на которую мне хода нет.

Она чужая, там мне не место. Даже издали посмотреть - это уже опасность для Вадима и его новой женщины.

- Кто она? - зачем-то перешла я на крик, хотя в этом не было нужды.

Ксюша замерла, я видела это по силуэту в манежике. Мне нельзя было позволять себе подобного в присутствии ребенка. Она повидала всякого, моя маленькая нежная девочка. Была и агрессия в ее крохотной жизни, потому у нас под запретом даже повышенный голос, не то что крик.

И тут ее мама, тот источник силы и уверенности, который должен быть непоколебимым, разваливается на части прямо здесь и сейчас и позволяет себе то, на что не имеет права.

- Леля… - выдохнул муж, и мои глаза округлились, превратившись в две огромных плошки.

Нет-нет! Только не это! Только не Леля - дочь нашего давнего приятеля, Юлькина подруга… А может, есть какая-то другая барышня, которую называют так же узнаваемо, как и ее?"

"- Она же еще ребенок, Куденков! - возмущенно воскликнула я, вскочив с дивана.

- Ей двадцать три, Глаш. И поверь мне - Леля вовсе не малышка!

1.2

1.2

Ну, конечно, она не малышка! И муж наверняка убедился в этом не единожды! Я сжала и разжала кулаки. Вновь согнула пальцы, впиваясь ногтями в ладони. Мне нужно хоть немного протрезветь от той жуткой боли, которая выворачивает меня наизнанку…

- Глаша, я хочу быть с тобой честным и поэтому говорю тебе все как на духу - я влюбился. Полюбил очень сильно.