Просто друзья

Быстро пролетаем все ступеньки, пролеты. Проносимся как две птицы, чьи взмахи крыла могут сбить любого.

Останавливаемся только у кабинета. Раньше он на всех нас навевал ужас. Деревянная старая дверь, при открытии которой слышится зловещий скрип.

– Она там… – Соня прислонилась одним ухом к двери и пытается расслышать то, что творилось за этой дверью.

– Ничего. Тишина. Голоса двух людей, но слов разобрать не могу.

– Зойка… – Соня качает головой из стороны в сторону, будто сдается, – да, мы виноваты все. Я, что ушла без спроса, закрылась в какой-то комнате.

Мне было так страшно, что даже по коридору не смогла пройти. Я кинула Никиту. Ты, что так же бросила ее, свою единственную подругу. Придумала себе какое-то оправдание, что Мила не призналась в своем страхе. Апраксина же… ты знаешь, что она украла мои пуанты? – Соня как-то странно засмеялась. Она вспоминает не решающий момент в наших жизнях, а анекдот, рассказанный утром.

– А я ей ленты отрезала… – опускаю взгляд. Моя маленькая месть. Она должна была быть сладкой, как и образ Апраксиной в моих воспоминаниях.

А теперь все выглядит глупо. Мне стыдно за это.

– Она единственная, кто не испугался…

– Всегда такая была.

Не сговариваясь, мы стучим дважды и, не спрашивая разрешения, входим в кабинет. Шторы задернуты. Здесь темно, и мы не сразу различаем два силуэта. Один – стоит у стола. Другой – сидит на стуле, сгорбившись.

Мы подходим ко второму силуэту. Безошибочно определяем, что он принадлежит Миле. Она не плачет, у нее нет истерики. Как всегда, гордо принимает все, что свалилось на ее хрупкие плечи.

Вместо того, чтобы учиться у нее, я завидовала ее смелости, ее чуткости, ее открытости и ее стати. Я ведь не такая и никогда такой не буду. Я просто другая.

– И что вы здесь делаете? – голос Ирины Григорьевны усталый. Он тихий, что удивляет, потому что таким мы его никогда не слышали.

– Мы пришли за Милой, – Соня выходит вперед, спина ровная. Того и гляди она сделает шаг и начнет исполнять свою вариацию.

– Интересно. Вот прям очень.

Особенно видеть тебя, Соня, – Ирина Григорьевна садится за свой стол и складывает руки на груди.

– Не надо ругать одну Милу, – подхожу к Соне и беру ее за руку. Приятное чувство. Я теперь не одна, поддержка в виде маленькой и такой теплой ладони.

Мила поворачивается к нам. На ее лице ни одной эмоции. Она маленькая ледяная статуя, ей чужды эмоции. Совсем другая Мила, незнакомая мне. А может, уже нам. Соня крепче сжимает мою руку.

– Девочки, не надо… Это лишнее.