Просто друзья

Но я приезжаю и исследую, делаю несколько кругов, просчитываю. В голове рисую план, как лучше пройти тот или иной поворот, где лучше притормозить, а где пролететь на виражах, не нажимая педаль тормоза.

Лифт поднимает меня на последний этаж, оповещает о прибытии противным писком. Выхожу и сразу натыкаюсь на секретаря за большим столом. Девушка симпатичная, если не сказать красивая. Лет двадцать пять, не больше. Пытаюсь улыбнуться и показать свое дружелюбие и хорошее к ней расположение. Она повторяет мне свое имя.

Отец выходит из кабинета и радостно раскрывает руки для объятий. Серьезно? Это такая игра?

Он видит, что обниматься я с ним точно не собираюсь, остаюсь стоять там, где и был. Впрочем, отец настаивать не стал. Только жестом показал пройти в его кабинет.

Кабинет у него большой, с шикарным видом. Могу поклясться, что я вижу Кремль. Большой стол для переговоров, на нем у каждого места по небольшому микрофону, напротив – проектор и белое полотно. Только в конце у стены вижу рабочий стол.

– Выходит, мои разговоры с тобой не напрасны. В итоге, ты стоишь у меня в кабинете…

– Это ничего не значит, отец. В наших отношениях ничего не изменится.

– Глеб, как ты не понимаешь. Ты мой единственный сын. Я не желаю тебе зла. И все, что ты видишь – твое. Но перед тем, как это получить, надо научиться управлять всем этим.

– Ага, – развязно отвечаю я, – Так и чем я буду заниматься? Где мой кабинет? Секретарь же будет? Вон твоя девочка за дверью вполне себе ничего.

– Не спеши, – ничего не отвечает отец на мои выпады, я думал, будет снова отчитывать, – для начала ознакомься вот с этими документами, – кивает на стопку бумаг, они лежат с краю стола для переговоров, их я и не заметил.

– Понятно, – грустно отвечаю я, язвить устал.

– Глеб, что с гонками?

– Когда это закончится? Я вижу, женитьба на Апраксиной дает свои плоды, – он имеет в виду, что я первый переступил порог его офиса по своей воле, – Но все-таки Мила еще недостаточно влияет на тебя, раз не хочешь бросить это дело.

– А она должна на меня повлиять? Вы для этого нас женили? – тошно от этих мыслей и своих же слов. Что, если Милу загнали в еще худшую ловушку нежели меня? Ей не оставили выбора, как и мне, только самому оказалось смириться проще, чем ей.