Просто друзья (СИ)

Жесткое понимание, что этим родителям было все равно на своего сына, бьет наотмашь. С размаху, оставляя следы где-то на обломках моей души. Но меня там не было.

Я иду один, слушая эту печальную шарманку. Ноги в грязи. Это землю от дождя размыло. Противные ошметки липнут к кроссовкам. Но я не тороплюсь отряхнуться от них.

Мила подходит и берет меня за руку. Но я вырываю ее. Меня сейчас не надо трогать. Разговаривать тоже не хочу. Она отходит на шаг назад и больше не приближается. Хотя понимаю, как ей хочется меня обнять, да просто прикоснуться.

Ее желание осязаемо.

Подходим к вырытой яме. Дикое желание броситься туда самому. Стоит сделать пару шагов. Или отойти подальше и с разбегом нырнуть в эту глубь. Вот он — мой обрыв.

Трусость не дает мне этого сделать. Я ведь обычный трус.

С другой стороны вижу его родителей. Все-таки соизволили прийти. Мать так правдоподобно плачет, зарывается лицом в куртку мужа. Тот стоит и покачивается. Уверен, не от горя. Уже успел принять на грудь рано утром. Стоит ли его сейчас винить в этом? Я бы тоже накидался.

Но не могу. Будто что-то удерживает от этого отчаянного шага. Остатки разума, может быть.

Недалеко Лиля. На ней тонкий серый плащ. И какие-то худенькие ботиночки. Маленькая девочка, вся в слезах. Стоит под зонтом, держит его крепко, что побелели костяшки. Я уверен, стоит мне коснуться ее руки, кожа будет такой же ледяной как и моя.

А потом я развернулся и ушел. Потому что не смог. Даже в этом я оказался трусом, не смог достоять до конца.

Все это навалилось на меня, и я сорвался в пустоту, где так темно и одиноко. Но сейчас эта воображаемая коробка кажется мне спасением от ненужных вопросов, сожалений.

Подойдя к воротам услышал протяжный вой. Он режет по ушам, кажется диким. Снова отрывают жизненно важную часть тебя. Забирают без спроса и отталкивают. Ты же просто пытаешься забрать ее обратно. Она ведь нужна, необходима. Но никто ее уже не вернет.

Присаживаюсь на корточки у этих самых ворот и поднимаю взгляд к небу.

Оно серое, даже больше сизое. И очень низкое. Давит на меня, того и гляди просто рухнет и придавит. Я был бы только рад.

— Глеб, нам нужно поговорить, — Мила подошла тихо, я ее даже не заметил.

— Не сейчас… — встаю и направляюсь от отцовской машине.

— А когда?

Резко останавливаюсь и делаю глубокий вдох. Пытаюсь взять себя в руки, если такое вообще возможно в том состоянии, в котором я нахожусь.

Мила злится, я чувствую это. А еще вижу. Ее глаза пылают гневом.