Просто друзья (СИ)

А сейчас вижу, что она не худая, а стройная. Плавные изгибы, мягкие и манящие движения. Они завораживают и заставляют хотеть большего.

В глазах ее вижу предвкушение. Не ошибусь, если скажу, что нечто похожее я видел в зеркале в машине перед заездом. У меня были такие же глаза. На дне можно рассмотреть мечту, что исполнится вот-вот.

Свет гаснет, а занавес открывается. Первые аккорды, первые движения ног балерин, запах пыли, что взмывает вверх со сцены. Музыка, она проникает внутрь, складывает клеточки в правильном порядке, в красивую картинку.

Это ее мир.

Мила наблюдает за каждым движением на сцене. Замечаю то улыбку, то снова этот хмурый взгляд, то удивление. Целый спектр эмоций. Спросите — смотрел ли я балет? Ну, в принципе да. Но это не основное. Я смотрел на нее.

— Почему именно балет? — задаю вопрос.

— Мне было около шести лет, когда нас с семьей пригласили на одно представление. Это было в Санкт-Петербурге, в Мариинском театре. Банально, но меня так впечатлило все, что происходило на сцене, как целый мир, неизведанный.

А то, что неизведанно — надо изведать, — она хитро посмотрела на меня. А еще, — она засмеялась и прикрыла рот рукой, чтобы не было громко, — мне понравились их ноги, ноги балерин. Я как загипнотизированная наблюдала за всеми движениями. Раз-два, раз-два. И захотела так же.

— Как думаешь, у тебя получается? Сможешь так же? — показываю на сцену, где одна из балерин делает что-то невообразимое.

— Могу лучше, — ох, темная Мила, — у нее ноги короткие для такого прыжка.

Я смеюсь и нисколько не прикрываю рот рукой. Пусть знают, что мне смешно. Получаем замечание с соседнего ряда.

— Темная Мила вышла на прогулку? — шепотом говорю ей на ушко, ощущая аромат шоколада, мой мозг требует порцию серотонина. — Мне нравится.

— Нравится? — повторяет она.

— Нравится.

— А светлая Мила, она какая?

— Зануда и зубрила, — Мила улыбнулась мне и снова отвернулась к сцене.

То, что происходит сейчас на сцене мало меня волнует. Нет, безусловно, очень интересно, как расправляются с мышиным королем, но действие рядом со мной вызывает больше интереса и, что самое главное, больше вопросов.

К себе, в том числе.

— Тебе не понравилось? — спросила Мила, когда включился свет.

— Ну почему же, — улыбаюсь я, — Принцесса та, балерина, была ничего такая. Вон ногами как дрыгала.

— Глеб, — она смеется. — Это все, что ты запомнил и заметил?

— Нет, не все, — смотрю на нее в упор, больше не улыбаюсь. Сам не знаю, зачем так провоцирую.