Просто Маса

— Вы были советником Тадаки Первого, а стало быть, знаете, что Рюдзо Сибата мне не отец и я не могу быть на него похожим.

— Умный, дерзкий, и глаза... — опять тихо пробормотал мафусаил. Потом повысил голос: — Да. Но я не был уверен, знаешь ли про это ты. Ну-ка, приспусти штаны и покажи свой тандэн.

— Дракон на животе есть, — уверил его Маса. — Я сын Березового Тацумасы, не сомневайтесь.

Сандаймэ, ничего не понимая, смотрел то на одного, то на другого, но задавать вопросы не осмеливался.

— Человек — ветка на дереве, которое посадил не он.

И какие расцветут листья, тоже решать не ему. Но от него зависит, как они будут расти и сорвутся ли, когда задует тайфун, — сказал Курано уже не разберешь кому — себе или собеседнику. С очень старыми людьми разговаривать непросто.

Пожевав губами, помигав своими искристо-ледяными глазами, сенсей внезапно сказал:

— Мальчик, оставь нас наедине. А ты, сын Тацумасы, сядь.

Когда Сандаймэ с поклоном удалился и они оба сели, старик вдруг спросил:

— Что такое по-твоему общественный прогресс?

Из его уст вопрос прозвучал неожиданно.

Поскольку Маса много об этом думал, ответить было легко.

— Постепенное движение от несвободы к свободе.

Курано недовольно покачал головой. Можно было подумать, что он не согласен. Но старик проворчал:

— Так и есть. Только учти: главное слово здесь «постепенное». На заре истории воля государя священна, она определяет всё до мелочей. Потому что подданные невежественны, невоспитанны и неразвиты, словно младенцы. В конце же истории верховная власть станет не нужна.

Ибо люди научатся вести себя ответственно. Путь из начальной точки к конечной непрямолинеен и тернист, на нем легко споткнуться, откатиться назад. Такое происходит сплошь и рядом. Одинаково опасно дать незрелому ребенку слишком много воли и насильно удерживать на короткой привязи подросшего отрока. Мудрость правительства в том, чтобы не забегать вперед и не отставать. Плата за оплошность бывает болезненной. Страна может не только ушибиться, но и свернуть себе шею. Наши сторонники демократии считают, что японцы уже взрослые, — и ошибаются. Наши монархисты уверены, что японцы малые дети, и тоже неправы. Японский народ — подросток. Непоседливый, задиристый, шустрый. В этом возрасте необходимо увлекать питомцев азартной игрой. Когда все вместе куда-то бегут, орут, играют в войну, рвутся к победе. Это и есть весь наш Кокусуй. С ним мы сможем забрать себе полмира. А красивые словеса — для болванов и для романтиков вроде молодого Тадаки.