Просто Маса

Рукой, однако, было не разгрести. Ниже, под слоем золы, плотно слежался грунт.

Стал ковырять, вынимать твердые комья. Писк становился все громче.

— Осторожно! — крикнула Мари. — Там что-то блестит!

Упала на колени, заработала руками.

Показалась квадратная крышка, окованная гвоздиками. Это они блестели.

— Сундучок! Как раз такого размера, чтоб поместился «Золотой коку»! А-а-а-а!!! — заорала Мари. — Я сейчас упаду в обморок!

Но нет, не упала. Трясущимися руками стряхнула с поверхности сундучка землю. Расчистила зазор со всех четырех сторон.

— Давай попробуем открыть! Такую тяжесть руками все равно не поднимешь...

Но открыть крышку у нее не хватило сил.

Маса вцепился пальцами, напрягся, дернул.

Он посветил фонариком. Увидел шелк На шелке конверт. На конверте каллиграфическая надпись: «Моему сыну Масахиро».

Тут Маса тоже закричал: «А-а-а!» Теперь они вопили в два голоса.

Он бережно вынул конверт, а Мари стукнула по шелку. Из-под него раздался глухой звон.

Наушники надрывались так оглушительно, что пришлось их сдернуть.

— По... до... жди, — с трудом выговорил Маса. — Никуда золото не денется. Прочтем письмо. Возьми фонарь. Свети.

Спрятанная под землей бумага не пожелтела, тушь нисколько не выцвела. Казалось, письмо только что написано.

«Масахиро, сынок, если по воле кармы я не успел научить тебя жизни, вот самое главное, что я про нее понял.

Соблюдай Канон и Три Правила — даже если будешь заниматься не «благородным воровством», а каким-нибудь другим делом, к которому лежит твое сердце.

И помни, что ценность имеют только два вида собственности: Красота и Счастье. Ищи их повсюду, копи их, и будешь богаче всех на свете.

Я оставляю тебе сундук с сокровищем, которое сумел доставить сюда с помощью красноволосого варвара. Оно сделает тебя богачом, а значит, ты будешь свободен искать Красоту и Счастье, не отвлекаясь на суету.

Раздай половину беднякам, чтобы тебе не было стыдно пользоваться второй половиной. Таков обычай Китодо, которому я всегда следовал.

Желаю тебе прожить долгую жизнь, полную Красоты и Счастья, а потом уйти из нее в следующую инкарнанцию с благодарностью и без сожалений.

Твой отец Сиракаба-но Тацумаса».

Всхлипнув, Маса стряхнул слезу. Когда он дочитывал письмо, голос дрожал и срывался.

— Очень трогательно, — сказала Мари. — Не знаю, о каком варваре он пишет и как можно было приволочь сюда такую тяжесть, но надо придумать, что мы будем делать. Гляди, тут сбоку на шёлковом чехле приделаны петли.