Просто Маса

Достиг японских берегов — не стало и Японии В этом самоистязании, пожалуй, был и совсем крошечный оттенок гордости.

Но на пароходе, оказывается, спали не все.

Кто-то негромко постучал в окно. В сером квадрате чернела ушастая голова. Момотаро. Показал жестом: подними раму. Перелез в каюту. Он был не в кимоно, а в дешевой пиджачной паре и сатиновой рубахе без воротничков, сделавшись похож на татаристого мастерового — на Волге таких полным-полно.

Весь день приятели не виделись, потому что одним из первых приказов капитан объявил нечистую трюмную публику «временно интернированной» и снизу никого не выпускали.

Момотаро, конечно, заговорил о грозных событиях, но в неожиданном тоне.

— Как мне свезло со всей этой хреновиной! — прошептал он, возбужденно сопя. — С землетрясением, с тайфуном, с пожарами! Ни тебе пограничного контроля, ничего! Одна проблема: как добраться до берега. Пирс развалился, и все равно около трапа караул. Но я нашел способ. Только нужна твоя помощь.

Не дожидаясь ответа, придвинулся ближе.

— К корме пришвартована шлюпка с веслами. Она на цепи, и замок наверху. Я спущусь, а ты с палубы отомкнешь. Лады?

Маса пожал плечами — почему нет? Но тут опять постучали — с другой стороны, из коридора.

Открыл — в дверь проскользнула Наоми Тревор. Не обращая внимания на постороннего человека (а может быть, и не разглядев его в темноте), дрожащим голосом зашептала:

— Мистер Сибата! Дорогой Маса! Только вы можете мне помочь! Блафф в огне!

— Сочувствую.

— Что дом! Там моя Глэдис! Перепуганная, в опасности, а может быть, уже... — Миссис Тревор всхлипнула. —  Я умоляла капитана дать мне лодку — отказал. Просила просто высадить на берег — не хочет и слушать! Тогда я вспомнила о вас, о вашей профессии. Вы опытный человек, наверняка бывали в тысяче переделок. Доставьте меня к дочери!

— Пока это никак невозможно, — участливо сказал Маса. — Может быть, утром.

— Возможно, очень даже возможно, — подал голос Момотаро.

Повернувшись к незнакомцу и не задавая никаких вопросов, миссис Тревор воскликнула:

— Я заплачу сколько угодно!

— Пятьсот иен, — назвал несусветную сумму защитник голодных и рабов. — Деньги вперед.

— Имей совесть, скотина! — обругал его по-русски Маса.

— Твоя зазноба — буржуйка. Пускай платит, — хладнокровно парировал Момотаро. — Деньги мне пригодятся для дела.