Это не Вера, и не Надя, и не одна из женщин, прошедших через его жизнь!
Если он придет к ней — то навсегда! Придет, чтобы не расставаться! Осознание этого вызывало чувства, схожие с теми, которые испытываешь, когда стоишь на краю бездны — страшно до жути и до жути хочется совершить этот полет — прыгнуть и изведать нечто такое!
И только чувство самосохранения останавливает от последнего шага…
И это пугало его до смерти — что никак по-другому у них не получится!
Доктора Больших пугало и останавливала от того самого последнего шага невозможность компромисса и привычной необремененности чувствами.
Все он понимал и имел смелость признаваться себе без поблажек, стоя у темного окна, что вариантов-то всего два — либо он с ней, весь, с потрохами, всерьез и навсегда, — либо без нее, и тоже навсегда.
Мужик в тридцать девять лет — это не мальчишка в двадцать три и не юноша в тридцать!
Это мужчина, создавший, устроивший свой мир, удобный, комфортный, уютный и оттого безопасный, таким образом, который его устраивает больше всего, и ломать, внедряться в этот обустроенный мир он не позволит никому!
Но и жить без Стаськи перестало получаться!
Как-то исподволь и незаметно эта обыденная, каждодневная жизнь превратилась в серое, утратившее краски и радость бытие.
И только воспоминания раскрашивали эту серость в цвета, заставляя мгновенно реагировать тело, когда перед глазами вставало, как у них все было, как она смотрела на него и кричала под ним от счастья!
Вот и выбирай!
Но он пока не выбрал.
Дав себе малоприятные характеристики, честно оценив свою трусость, все сказав себе мысленно, — он так и не выбрал!
За него выбрало уставшее подсознание. Само.
А достал потому что!
А может, ангел какой помог.
Степан отвез родителей, сидевших с Дениской, пока Анька была в больнице у мужа, домой, попил с ними чайку, поговорил. Дела семьи, родных он неизменно держал на контроле — помогал, устраивал, решал, разруливал, созванивался каждый день, если не находился в дальней командировке.
Уход за Юрой в больнице родственники распределили между собой, согласовав график — его родители, Юрины и Анна, Степана в распорядок не внесли, как участвующего в ином непростом рабочем графике. Он и так при любой возможности заезжал в больницу, проверял, как идет процесс восстановления, и развозил всех по домам.
Родители уговаривали остаться переночевать, но он отказался.
