Укрытая до подбородка одеялом, с правой рукой под капельницей, бледная до однородности цветовой гаммы с подушкой, на которой лежала ее голова, Вера смотрела на него большими печальными глазами, особенно выделяющимися на похудевшем, заострившемся лице. Степан сел рядом с койкой, придвинув стул, привычно проверив, что ей капают и хорошо ли закреплена игла в руке.
Бодрить докторским голосом он умел профессионально.
— Привет, — улыбнулся он ей.
— Привет, — тихо ответила Вера, глядя на него со смиренным страданием в глазах. — Вот как получилось…
— Бывает, — подбодрил он. — Врач сказал, что у тебя?
— Нет. Сказал, что, когда все анализы придут, будет ясна картина заболевания.
Больших кивнул, но от уклончивости доктора со всероссийской фамилией Иванов ему сейчас было не легче.
— У тебя дисфункция правой почки, то есть она не работает. Ничего страшного, почки парный орган, и вторая справляется вполне сносно. На завтра тебе назначили операцию. Почку удалят, но инвалидом от этого ты не станешь. Пройдешь сложный реабилитационный период, пока организм настроится на новые условия и левая почка привыкнет работать с другими нагрузками. Особая диета, определенные ограничения, но это все мелочи.
Главное, Вера, твой настрой. Чем сильнее ты будешь стремиться поскорей встать на ноги и выздороветь, тем быстрее поправишься.
— Мне нельзя умирать, у меня Ежик, — прошелестела Вера и перевела взгляд с лица Степана на стену у кровати, выкрашенную в тусклый голубой цвет.
— А ты собралась умирать? — добавив металла в голосе, спросил Степан.
— Нет, — еще тише, сказала она, рассматривая стену, — но это от меня не зависит.
— Послушай меня внимательно, Вера, — усилил нажим голосом Больших. — Я очень много лет лечу людей и совершенно точно знаю, что умирают те, кто сдался, кто смирился со смертью и обреченно ее ждет! Выздоравливают — всегда! — те, кто хочет жить, кто не сдается.
