Просто Он

Боюсь, мне ничего не остается как…

— У вас еще есть попытка, Евгения Викторовна.

— Третья попытка? Так… И о чем же вы могли думать, представляя меня на этой кухне? Возможно, о чашечке кофе?

Говоря это, я как раз стою у плиты, на которую готова поставить турку.

Он одним движением оказывается возле меня, прижимая к шкафу.

— Попытка удачная, Евгения…

— Викторовна…

— Да… Викторовна. Но, увы…

Его губы уже на мочке моего уха — облизывают, втягивают, дразнят. Эта крохотная часть моего тела по чувствительности почти как сосок или даже клитор — несколько движений его языка, и между ног снова очень влажно и жарко.

— Первым делом я хотел разложить тебя на столе, конечно.

— Разложить на разделочном столе? Как это… Романтично…

— Маленькая лисица… Ты еще не знаешь продолжения!

— Если ты начнешь сейчас, останешься без кофе.

— Ты лучше чем кофе. Я хочу тебя."

"— Я уже здесь и никуда не денусь, ну, ты правда хотел кофе…

Он смотрит на меня так обиженно, что я не могу удержаться, закидываю руки ему на плечи, приближаю губы к губам.

— Мы быстро выпьем по чашечке, и вы сможете мне показать все то, о чем вы мечтали.

Он улыбается, целуя краешек моих губ.

— Я это запомню.

У меня сладко ноет в груди. Это просто невероятно. С ним я стала совсем другой. Раньше мне хватало одного раза — на ночь, день, даже на неделю. Сейчас я уже не могу сосчитать сколько раз за эти сутки (сутки!!!) мы занимались любовью, и стоит ему дотронуться до меня, как я готова делать это снова!

Но сначала кофе! Милый, смущенный смайлик, и кофейная чашечка к нему.

Я знаю, что Алекс любит сладкий кофе — успела понять это за неделю — хотя чаще он просил сварить ему черный, без сахара и молока. Но сегодня я сделаю свой самый любимый, карамельный.

Насыпаю песок в турку, наливаю капельку воды, ставлю на плиту. Сахар должен расплавиться, стать коричневым. Тогда я положу пару ложек кофе, чуть помешаю и залью водой.

— Можешь достать чашки?

— Кто учил тебя варить кофе?

Неужели в его голосе ревность? Он смотрит слегка прищурившись, а я улыбаюсь, мне импонирует то, что он ревнует.

— Мама. Мама всегда варила именно такой для отца. Он очень любил ее кофе.

— Любил? Он умер? — мне кажется его голос немного изменился и стал напряженным.

— Не он, мама…

Я сглатываю, пытаясь прогнать ком, подступивший к горлу.

Для мамы с папой кофейный ритуал был священным. В доме никогда не было кофемашины. Даже когда отец стал очень состоятельным и влиятельным человеком.