Онлайн-библиотека книг
Не потому, что не хотела. Реально НЕ МОГЛА.
Да что с ним.
Я ни с кем не могла.
Вообще.
Ни с мамой.
Ни с подругами.
Даже с Женей. Особенно с Женей.
Мое счастье, что Женя какое-то время и сама не особенно могла со мной говорить.
Медовый, что б его, месяц.
Я была счастлива за нее. Наверное.
Просто дико боялась, что ее новоиспеченному супругу вдруг взбредет в голову что-нибудь.
Он ведь тоже Устюгов.
Устюгов, блин…
Генетику не обманешь.
И какова вероятность того, что если один братец козел, то и второй окажется козлом?
И ведь пора бы забыть, как страшный сон, но…
Он не был страшным.
Он был прекрасным этот сон."
"И я ведь знала, что он всю жизнь мою перевернет одним прикосновением. Одним взглядом, поцелуем, оргазмом…
Ночи стали пыткой.
Потому, что он был со мной в этой постели! На этих простынях!
Я сначала сорвала их, поменяла. И все равно мерещился его запах.
Психанула, достала белье из корзины – почему не кинула сразу в «стиралку» не знаю! – застелила его снова. И обнимала подушку, представляя его тело, плечи, грудь, живот, долбанные кубики пресса.
И мне казалось, что его пальцы ведут по моему телу, обрисовывая ключицы, грудь, пупок, спускаются ниже… И я сама доводила себя до исступления, и кончала выстанывая его имя…
Андрей! Как же я тебя ненавижу! Как я тебя…
Я даже с бабушкой не могла говорить о нем.
Позвонила ей и… поняла – нет. Пока – нет.
А может и никогда…
Пять дней ада.
И…
«Наташ, мы тут все уронили».
Мне очень хотелось посмеяться над этим сообщением, и написать ответ, что-то в стиле – я сразу сказала, что титул мудацкого чемпиона твой.
И я должна была ответить именно так! И ответила бы! Если бы не…
Если бы не было так больно.
Причина была в этом.
В боли.
Острой, горькой, дикой боли, из-за которой я становилась очень жалкой.
А я не любила быть жалкой.
И не умела быть жалкой.
И не хотела.
Я…
Я влюбилась в этого мудака.
По-настоящему.
Любовь всей жизни – Роман – просто нервно курил в сторонке.
Влюбилась.
А он исчез на пять проклятых дней, а потом посчитал, что может просто сообщение прислать? Да еще такое дебильное?
Я понимала, что не права. Что чувство юмора мне изменило.
Что я должна была ответить ему в том же ключе. Поржать. Сделать вид, что мне глубоко «пох» на то, что от него пять дней ни слуху, ни духу.
Наверное, мое молчание в этой ситуации как раз выдавало с головой, с потрохами.
