Просто Она

Я скрестила пальцы засыпая – хоть бы эта моя мысль никак себя не проявила! Только бы не сбылось! Только бы не сбылось!

Мне ведь хотелось, чтобы сбылось совсем другое!

- Мы так и будем с тобой соблюдать правило первой ночи?

Я не успела проснуться до конца и не понимала, что он имел ввиду.

- Ну, ты не дала мне в первую ночь в прошлый раз и вот опять.

- В этот раз ты не дал мне!

- То есть как?

- Ну… пыль Манхэттена оказалась слишком тяжела.

- Ах так? То есть ты считаешь, что это я слился?

- А разве нет? Где брутальный рык – сон для слабаков, детка?

- То есть называть тебя деткой все-таки можно?

- Попробуй!

- Детка!

Я занесла руку, чтобы двинуть его в плечо и тут же оказалась прижатой к матрасу.

- Я помню, что ты любишь пожёстче, детка.

А вот коленки почти в пах он не ожидал и застонал жалобно…

- Что ж ты творишь, фея! Лишаешь сама себя удовольствия!

- Думаешь? По-моему, это удовольствие слишком много болтает.

- И то верно. Много. А ведь вчера я дал себе слово молчать и действовать. А Устюговы свое слово держат.

- Ой ли?

Больше он и правда ничего не говорил. Почти. Ну то есть…

Нет.

Был страстный шепот.

Непристойный. Горячий.

В процессе он описывал все, что хотел со мной сделать, когда я так подло проигнорила его месседжи.

Я проигнорила? Жаль я не попала коленкой куда надо.

Или не жаль.

Потому, что та самая штуковина нужна была мне в рабочем состоянии.

Очень нужна!

Мы как-то обоюдно решили задвинуть прелюдию в сторону, несколько поцелуев, его руки, растирающие смазку и глубокий толчок, удовольствие от которого маслом растеклось по моей коже.

- Как же в тебе ох…рененно, малышка…

Как же охрененно, когда ты во мне! – хотелось ответить, но я промолчала. Пусть не зазнаётся!

- Как же я проголодался за этот месяц!

Что? Он месяц там ни с кем? А как же Элис?

Да, я слышала, что сказал его брат, Элис просто подруга, но…

Его толчки были длинными, глубокими, острыми. Он почти вытаскивал член, оставляя во мне головку, и снова въезжал на полную длину, касаясь мошонкой промежности.

Одной рукой он упирался в матрас, а второй прижимал меня к себе, успевая ласкать пальцами мою кожу.

Его губы сначала атаковали мой рот, властно, даже грубо, потом спустились ниже, к ключицам, к плечам, облизывая, прикусывая, оставляя метки.

Он словно рисовал на мне карту эротических военных действий, отмечая местечки, на прикосновения к которым я реагировала острее и ярче.