Просто выжить

Что хранить их? Продам и куплю, что мне нужно будет.

— От дурна девка! Да рази ж можно этаку красоту продавать? А что велико тебе — дак дорастёшь ещё. Да и память от мамки твоей. Неужели не жалко?

— На память я одно платье оставила. В котором маму помню. От того, что я её вышивки в сундуках сгною, лучше никому не будет. А так — всё кому-то на радость.

— Еля, продадим одеяла — купим тебе всё, что потребуешь. Я жа тебе говорила, второй сундук пора заводить для приданого, дак для тебя жа одеяла-та.

— Посмотрим, мне много что нужно, Морна.

— Чево тебе тако нужно, не понятно мне. На одежу хватит. Сапожки вот зимни тебе малы — дак тоже хватит. Плащик ещё суконный поищем. А то дак сукна купим — сама спроворишь. Ну, горшки-кринки сама себе выбирать будешь, но на всё про всё хватит. Тута ведь за целу зиму, что я наткала. По серебрушке, не меньше за кажно.

— Вот! Вот я даже цен не знаю на всё. Горшок сколько стоит?

— Ну, смотря какой, да какова мастера. Ну, хороший да большой — дак и пять медяков отдашь.

— А шёлк? Вот простой отрез на платье?

— Ну, тута тоже как сторгуешь, но пол серебряного можно уложиться.

— А в серебряном сколько медяков.

— Дак двадцать, как обнаковенно.

— А в золотом сколько серебряных?

— Дак тоже двадцать, завсегда так и было.

— А сколько корова стоит?

— Елинька, дорого она стоит, но ежели всё у нас гладко с тобой будет — купим тебе к свадьбе.

— Ну, мне ещё не завтра замуж выходить, можно не торопиться с коровой — засмеялась Елинка — Но вот цену надо бы знать.

— Мы Мысу-та телёночком брали, дак и то золотой отдали.

А за взрослу — дак и полтора отдашь.

— Ого!

— Вот те и ого… Корова-та в хозяйстве сама дорога, дак и кормит она же. На одной то воде каша грустна получается.

Елинка засмеялась. «Грустная каша» — это хорошо сказано!"

"— Ладно, хохотушка, ладно — заулыбалась Морна. — Поспи вона лучше, пока не трясёт. Приедем-та поздно, да пока разгрузимся, да то, да сё, кто знат, когда спать ляжем.

А и правда, встали до петухов, можно и подремать.

Елинка натянула на ноги край подстилки и, потыкав, сдвинула тюк с одеялами.

Солнце уже встало, но ещё не пекло, небо было бездонным и ей казалось, что она падает прямо в туда, в эти пушистые облака, купается в них. Телегу не трясло, чуть покачивало, как колыбель. И усыпалось так же, как в колыбели — сладко-сладко.

Глава 16

Днем, в самы солнцепёк, сделали маленькую стоянку. Дорогу Вара знал, свернул в разрыв кустов и, метров через 10 от дороги, вывез на полянку с ручейком.