Простреленная репутация

Перечисляю по порядку, что было у Васи в сумке:

– десять банок сгущёнки, четыре суточных сухпая в целлофане;

– разгрузочный жилет от «склона»;

– четыре «ИПП», оранжевая унифицированная аптечка, плюс пять шприц-тюбиков с промедолом;

– пистолет «ПСС»20 в «оперативке» (плечевая кобура), к нему шесть пачек патронов СП-4;

– боевые ножи в ножнах – основной и запасной;

– семь гранат – две «Ф-1» на особицу, пять «РГД-5» в кармашках «разгрузки»;

– бинокль, штатная радиостанция «Кенвуд», к ней – пять запасных аккумуляторов;

– портативный радиочастотный сканер из Лизиного комплекта с тремя запасными батарейками.

Нехило затарился наш боевой брат.

– Ох...еть не встать, – тихонько пробормотал Иванов и со слабой надеждой повернулся к Петрушину. – А у тебя?

– Примерно то же самое, – честно признался Петрушин. – Только ещё плюс по Лизиному имуществу: тепловизор и направленный микрофон с приёмником.

– О боже... – Иванов схватился за голову и на несколько мгновений утратил дар речи.

Ну и ничего странного, мог бы уже привыкнуть за год совместной работы. Просто всё тот же условный военный рефлекс.

За последние десять лет было немало случаев, когда наших вояк по месту проживания брала милиция за незаконное хранение оружия. Приехал парень с войны, попал в какую-то переделку, пошли обыскивать, а там – примерно то же самое, что у Васи в сумке. Ну и получи статью.

В своё время я работал по этой проблеме и могу компетентно сообщить: есть, конечно, немногочисленные случаи вывоза вооружения из зоны боевых действий с явной целью продажи.

Деловой человек в большом городе привыкает к мобильному телефону и компьютеру, более того, в некоторых случаях он с ними буквально срастается. Трубка (а то и две, и более) и монитор как бы становятся полноценными частями его тела.

Точно так же человек, живущий долгие годы в режиме «война», привыкает к оружию. Взять, к примеру, меня: я в основном работаю головой, стреляю крайне редко... Но без привычной тяжести на плече и кобуры под мышкой чувствую себя неуютно.