Простушка на одну ночь

Скачу все быстрее, царапая его шею, покрикивая от удовольствия, забыв об обстановке вокруг. Это неважно! Главное, что он — крупный, красивый, сильный, глубоко во мне и хочет того же самого.

Низ живота охватывает огнем, чувствую приближение оргазма.

Эмоции вспыхивают, кружа хороводом.

— Я без защиты… Давай… Ты первая. Я после тебя! — просит Марсель.

Продолжая держать меня за задницу одной рукой, вторую он просовывает между нашими телами и ласкает клитор, чувствуя напряжение и давая необходимый приток, ту самую искру, которой не хватает, чтобы кончить.

Боже! Меня сжимает, сжигает, трясет. Я бурно кончаю, стискиваю его член, став узкой, маленькой, но продолжаю двигаться, еще больше кончая.

— Давай… Давай… — просит ломко.

Еще несколько фрикций, меня размывает, обмякаю, расслабляюсь, как воздушная зефирка. Его член во мне пульсирует, наливаясь тяжестью.

Марсель делает несколько жестких и быстрых выпадов, а потом резко выходит и кончает, двигая кулаком по стволу. Сперма брызжет из его конца, на меня, на низ живота, на половые губы, сползают вниз тягучими каплями.

Это красиво, глаз не отвести. Я целую Марселя, проживая каждый миг его удовольствия, как свой собственный.

Снова целуемся. отрываемся нехотя.

— У меня в сумочке есть салфетки.

Я целую Марселя в щеку.

— И еще ты все же должен поговорить с отцом. Болен он или нет… Что, если болен, а вы до сих пор в ссоре и нарочно друг друга задеваете?

Намерения Лены помирить меня с отцом поражают.

Казалось бы, какое ей дело до этого, верно? У нас не самые мирные отношения.

Обстоятельства встречи и причины, по которым она рядом со мной, тоже из разряда тех, что не располагают к заботе о ближнем.

Но все-таки в ее словах чувствуется искренняя тревога и беспокойство. Поэтому я все же решаю поговорить с отцом, когда увижусь, задам несколько вопросов. Не факт, что отец ответит честно, но я тоже неплохо его знаю и должен суметь понять, если он будет увиливать от ответа.

— А что насчет тебе, Елена-Сирена?

После жаркого секса тело размывает приятной негой, все вокруг кажется красивее, чем есть.

В особенности, серо-голубые, светлые глаза Шатохиной, которые она мгновенно от меня прячет, стоит только задать вопрос, касающийся ее самой.

— Все в полном порядке.

Поймав ее за локоть, прижимаю к себе. Одна рука на талии, вторая поднимается вверх, тянется к ее лицу, обводя тонкие черты.

— Но это же не так. Отец задал тебе один вопрос, который интересен мне самому.