Простушка на одну ночь

Одной рукой продолжает ласкать меня неторопливо, а вторую руку опускает под простынь.

— Дай на язык… — требует.

Это совершенное безрассудство, вытворять подобное на больничной кровати. Но в словах Марселя столько жажды и любви, что я сдаюсь его просьбе. Он захватывает сосок в рот, начиная ритмично его ласкать губами и языком, ускоряется.

У меня глаза закатываются от удовольствия. Пульсирующий комок возбуждения скатывается вниз, к эпицентру. Хочу его… Боже, как я хочу его в себе.

Чувствую, как он быстро и часто дышит, опаляя дыханием кожу груди.

— Убери чертову простынь. Дай мне взять тебя в ротик и приласкать хорошенько!

Однако вопреки моей просьбе Марсель крепче вцепился в простыную и не позволил мне опуститься, напротив, прижал к себе, что было сил, поцеловал страстно и кончил, содрогаясь телом.

— Умереть можно! — ругнулся он и поманил к себе пальцами. — Иди ко мне, Сирена, полетаешь немножко. Ты не кончила, а я считаю это упущением, которое нужно срочно исправить.

Я не отказалась. К черту… Нас, кажется, не тревожили, поэтому я присела поближе. Марсель мгновенно просунул руку между моих ног и довел меня до пика за несколько секунд. Честно говоря, я очень завелась во время предварительных ласк и оргазм был мощным. Я даже губу прикусила, чтобы не кричать.

После этого Марсель попросил салфетки, тщательно вытер себя, не позволил мне за собой поухаживать. Честно говоря, меня это немного задело. Но я постаралась не обижаться, понимая, что Марсель стесняется своего обездвиженного состояния и считает, что выглядит не очень привлекательно в моих глазах, лежа вот так…

Он же привык доминировать и держать все под контролем.

Потом мы долго целовались, лежали, обнявшись. Марсель постоянно меня касался с заботой и нежностью, словно я была величайшей в мире драгоценностью.

— Теперь ты скажешь, как решила назвать нашу дочурку?

— Еся, — прозношу с любовью. — Есения. Ей нравится.

Марсель замирает, переводит взгляд в окно, нахмурившись.

— Что-то не так? Тебе имя не нравится?

— Все хорошо. Отличное имя, Лена. Супер просто…

Какая-то странная у него реакция.

Еще страннее его слова, сказанные напоследок:

— Мой отец тоже где-то в больнице ошивается. Не разговаривай с ним.

— Почему? — удивляюсь я. — Он гад, конечно, но искренне за тебя переживал. Видел, как постарел из-за волнений?

— Видел, — мрачно кивает Марсель.