Простушка на одну ночь

— Что здесь происходит?! — повысила я голос, когда мужчины уже схватили друг друга за грудки и начали трясти на радость всем собравшимся вокруг них зевакам.

— То и происходит, Шатохина! Тебя бы я тоже к Марселю не пускал! Все. Никого не пущу. И Марселя из отделения не выпущу, пока на ноги не встанет. Я так сказал! — заявил он, оттолкнув Никиту. — А понадобится, еще и охрану выставлю.

Сказав это, Андрей Платонов сердито ушел, запахнув на груди медицинский халат, оставшийся без двух или трех пуговиц после небольшой потасовки.

— Андрей, постой! Андрей, не заставляй беременную девушку бегать! — позвала я запыхавшимся голосом.

— Что?! — притормозил муж подруги.

— Что придумал Марсель?

— Понятия не имею, что вы друг другу наговорили, но он словно с цепи сорвался, рвет и мечет, выписываться надумал.

— Вот так! — Андрей поднял руки и опустил их. — Вот так, как будто речь идет о пустяках, а не о его здоровье и возможности полноценно двигаться в дальнейшем.

— Можно я с ним поговорю?

— ВДВОЙНЕ ОТКАЗЫВАЮ! — упрямо заявил Андрей. — Кого ты слушаешь, милая? Никиту? Горе-героя! Он с Марселем не так близок, как я, а я…

— Никого я не слушаю! — возмутилась я. — Кроме своего сердца. Ну, дай к нему зайти! Я вспылила, потому что он… Он — Марсель, и этим все сказано! Его упрямство непробиваемо-непрошибаемое. Но я упрямее!

— Андрей. Так надо! Ты не имеешь права мне в этом отказывать. Поверь, я с ним поговорю, и все наладится.

— Значит, я попытаюсь достучаться до этого упрямца снова! — заявила я. — Тем более, насколько я поняла, он уже хочет броситься вдогонку за мной, наплевав на угрозу здоровью и потенциальный вред.

— Так и есть, — кивает Андрей.

Он призадумался, потом кивнул.

— Ладно. Попробуй… Но только без его отца. Поверь, ни к чему посторонние уши, да и вообще Марс на отца зол до сих пор. Его присутствие никому не поможет! Только навредит.

Даже не дойдя до палаты Марселя, я уже слышала из коридора, как он с кем-то договаривался о собственной транспортировке… Вот упрямец!

Я вошла и плотно закрыла за собой дверь.

— Далеко ехать собрался? Меня с собой возьмешь?

— Я перезвоню, — пообещал в телефон кому-то.

Он смотрел, как я шла к нему и читала в его глазах, что Марселя сдерживала только травма, иначе бы он сам ко мне подбежал, схватил и обнял. Я подошла и села на кровать, обняла его.

— Я знаю, — сказала тихо.