Простушка на одну ночь

Меньше всего на свете я бы хотел, чтобы ты плакала. Тем более, сейчас!

Марсель посмотрел на меня влюбленными глазами, потом откинулся на подушки и увлек меня за собой. Я обняла его, мы долго болтали о пустяках, целовались, строили планы.

Самые сладкие мгновения, такие искренние и запоминающиеся.

— Я знаю, по какой причине ты так сильно тогда вспылил. Возможно, ты сам себе в этом никогда не признаешься, но я должна сказать.

Марсель покачал головой.

— Из-за отца. Он мается от чувства вины, места себе не находит.

— Значит, он надавил на твое самое слабое место — доброе сердце, и попал в цель.

— Дело не в этом, Марсель! — вздыхаю я. — Ты и сам это прекрасно понимаешь. Он из тех людей, которые предпочитают, чтобы их ненавидели, но только не жалели. Он и не давил на жалость, не заикнулся даже.

— Ничего не выменял и не потребовал ответной услуги? — уточнил Марсель. — Очень непохоже на моего отца.

— Он сказал одну фразу. Нельзя исправить только одно — смерть. За все остальное можно побороться и попытаться сделать лучше.

— Я знаю, к чему ты клонишь. Снова!

— А я знаю, что ты сам этого хочешь. Просто опасаешься, получится ли… Мне кажется, что получится. Он готов к разговору, а ты готов его простить и отпустить все-все ошибки…

— И с чего я так должен буду делать?

— С того, что тебе самому этого хочется. А еще, если бы не он, я бы наломала дров. Уехала бы! Ты бы отправился за мной?

— По словам Андрея, последствия могли быть ужасными.

— И потом я бы винила себя, ненавидела за то, что стала причиной твоих бед. Прошу, Марсель, давай мы поступим правильно… Если хочешь, я буду рядом?

— Ты, действительно, считаешь, что без этого никак.

— Ты тоже так считаешь, если заглянешь к себе в душу, то поймешь, что это так и есть.

— Ты невероятно светлая, Лена. Я уже говорил, что люблю тебя?

— Я не откажусь услышать это снова…

— Мамотька-а-а-а! Мамотька-а-а-а! — разносится по двору звонкий голос дочери.

Я инстинктивно встаю с клубничной грядки, хоть сделать это непросто, будучи на шестом месяце беременности.

Ох, стоило сделать перерыв еще полчаса назад. Но я решила, что до края грядки осталось всего несколько кустиков, на которых было много спелых ягод.

— Мамотька! Мамотька! — прыгает вокруг меня дочурка. — Там папа. Папа идет. Только это секрет! — делает страшные глаза.

— У него букет.