Простушка на одну ночь

— Попробуй клубнику, тебе понравится!

— О да, я большой любитель клубники с тобой. Еще и на сеновале!

Марсель поигрывает темными бровями, напоминаю про вчерашние шалости на стоге прошлогоднего сена.

— Это не считается, — возражаю с улыбкой. — Когда будет свежий сенокос, тогда будет стоять такой аромат… Ммм… Закачаешься!

— А ты выбраться сможешь к тому времени? График надо проверить.

— Поверь, Елена-Сирена, ради сеновала с тобой я всегда смогу выделить время, даже в самом плотном графике! Пойдем в дом? — предлагает супруг.

Я только успела кивнуть, а он уже подхватил меня на руки.

— Брось, я же тяжелая!

— Кто сказал, что я несу тебя? Я всего лишь несу в дом нашего сына. Так уж вышло, что он пока в тебе…

— А я тоже хочу на ручки! — надула губки дочки.

— И тебя покатаю, обязательно!

В доме даже в самую жаркую погоду приятно находиться, легкая прохлада освежает.

Мама мгновенно предлагает свежий охлажденный компот, я с удовольствием осушаю бокал, Марсель наблюдает за мной с легкой, влюбленной улыбкой.

Я тоже рада, что он нашел время для небольшого семейного отдыха вдали от шумной столицы и дорогих курортов или модных городов, куда мы обычно отправляемся отдыхать.

Перед рождением сына мне хочется тишины и покоя, а в родных местах так хорошо и знакомо все до мелочей… Я с любовью рассматриваю двор, мамины грядки, парник и яблоневое деревце, которое мы посадили с Марселем, после нашей свадьбы. Оно хорошо прижилось, пошло в рост…

— Однажды мы переедем жить за город, — снова говорю я.

— Когда нам будет лет по семьдесят, наверное.

Ох, боюсь, что Марсель, унаследовавший после смерти отца его корпорацию, и в семьдесят лет не угомонится, а будет стоять у руля.

Марсель помирился с отцом перед регистрацией нашего брака. Сначала мы просто расписались, еще когда он не мог передвигаться самостоятельно. Пышную свадьбу, которая до сих пор считается эталоном понятия “роскошно до звездочек в глазах” мы сыграли позднее, когда Марсель уже встал на ноги.

Последние несколько месяцев отец и сын тесно общались, скорее на равных, как друзья. Я была безумно этому рада.

Вопреки прогнозам врачей Вениамин Кречетов протянул дольше и дожил до трехмесячного возраста дочери. Он успел услышать первый заливистый смех Есении и только после этого нас покинул.

Дочку мы все-таки назвали Есенией. Никакого двойного имени.