Простушка на одну ночь

Сначала тебе рассказала все, а потом буду делать то, что рассказала.

— Плохая из тебя шлюшка, Шатохина. Оооочень плохая. Мамку не слушаешь. Разочаровываешь меня постоянно. Не любишь совсем… — вздыхаю. — Не сосешь, так хоть поцелуй меня.

— Поцеловать тебя в качестве утешения?

— Поцеловать меня в качестве всего, — отвечает Марсель не сводя с меня взгляда.

Губы, глаза, скулы, снова глаза, губы…

Там и останавливается, дыша тяжело.

Расстояние между нами сокращается против моей воли. Я же хотела проучить его, думаю запоздало, когда пальцы рук ложатся на его плечи.

Но оказалось, его не за что проучить. Только сожалеть, что так произошло с ним и его отцом. Теперь ясно, почему Марсель не верит в отношения, а предпочитает иметь все, что движется. Чтобы не привязываться и не сталкиваться с болью и разочарованием. Он этого не сказал, но мне и без слов стало ясно. Нашелся тот самый элемент, которого не хватало, чтобы сложить полную картину.

Теперь не могу злиться на Марселя и обижаться на сказанные им слова в прошлом и все, что он сделал.

Он потоптался по моему влюбленному сердцу и светлым чувствам в прошлом, а оказывается, у него самого вырвали из груди веру в людей. Причем, сделал это самый близкий человек — родитель, оставшийся в живых. Может быть, цель была благородной, но метод ее достижения — самый грязный. Говорят, цель оправдывает средства. Нет, не всегда. Не такие средства. И я точно знаю по себе, что не всякая цель достойна жертв, которые приходится нести.

Не могу больше злиться на Марселя.

Все равно, что злиться на слепого за то, что он не может найти красный цвет среди рассыпанных цветных бусин.

Пересаживаюсь к Марселю поближе. Всего лишь поцелую. Больше ничего.

Но он быстро перехватывает меня за талию и рывком затягивает к себе на колени. Платье натягивается на бедрах.

— Что? Мы здесь одни? Целовать меня будешь? — обжигает разогретой до кипения сталью взгляда. — Или как?

— Ты требовательный.

Мои пальцы чуть-чуть дрожат на плечах Марселя. Я сдвигаю пальцы, обхватываю его за шею, чувствуя короткие и жесткие волоски.

Он крепче опускает руку на мою талию, вынуждая сесть еще ближе. Вторая рука задевает мои волосы, перехватывает пряди, пряча их за спину.

Мы смотрим друг другу в глаза. Сердцебиение ускоряется. В груди запущенный механизм из миниатюрной чувственной агонии и салютов взрывается беспрестанно.

Губы пересыхают. Машинально облизываю их языком. Марель обхватывает меня за затылок ладонью, лишая возможности двигаться.