Целую минуту она стояла на крыльце и глотала свежий воздух, как и Гомер, который наклонился вперёд и прижал руки к бёдрам.
— Кто мог такое сотворить? — его голос был слабым и грустным, но он больше не выглядел так, будто его вот-вот вырвет.
— Не знаю. Это точно была миз Браун?
— А мужчину вы не знаете? — Бри старалась вдохнуть запах травы и земли, но вонь гниющей плоти забивала ей ноздри, обволакивала горло, мешала пробиться другим запахам.
— Лица я не видел, но, похоже, этот парень — её сын, — Гомер говорил о нём в настоящем времени, и сердце Бри пронзила острая боль.
В горле Бри пересохло, она кивнула. В её душе боролись печаль и гнев, когда она представляла себе стол на кухне: столовое серебро, матерчатые салфетки, домашний пирог. Всё это говорило о заботе и любви. Кто кому готовил ужин — миз Браун сыну или он ей? Это не имело значения.
Прежде чем они смогли насладиться пирогом, кто-то убил их обоих.
Бри обратилась к Гомеру вежливо, но твёрдо.
— Я попрошу вас оставаться здесь, но ничего не трогать. Позже мне понадобится от вас заявление, но сначала мне нужно сделать ещё кое-что.
— Да, хорошо, — Гомер кивнул.
— Кроме того, я попрошу вас никому пока не звонить. Не хочу, чтобы новости разошлись до того, как о смерти будет уведомлён кто-то из членов семьи. Такие новости и без того пережить трудно, не говоря уже о том, чтобы услышать по телевизору.
— Понимаю, — Гомер поднял на Бри водянисто-голубые глаза. — Но у неё и не было никого, кроме сына.
— Мне нужно сделать несколько звонков.
Гомер кивнул в сторону амбара.
— Камилла явно ушла не сегодня.
Бри понимала, почему он употребил именно это слово, но оно действовало ей на нервы. «Ушла» звучало слишком мягко, а смерть Камиллы мягкой не была. Её жестоко убили. Связали, пытали и запугивали. Может быть, даже заставили смотреть, как убивают её сына.
После того, как в январе убили её сестру, Бри взяла на себя воспитание племянницы и племянника. В роли приёмной матери она была совсем недолго, но уже понимала, что любовь к ребёнку пересиливает все остальные чувства. Видеть, как умирает твоё дитя — худшее, что может вынести родитель.
Бри надеялась, что миз Браун умерла первой.
— Может, это и неважно, — продолжал Гомер, — но коз надо подоить. Им очень тяжело.
— Конечно. Я раньше помогал Камилле, а она — мне.
