Боль утраты изменила его. Бри нечасто была благодарна за ужасы своего детства, но сегодня она ценила свою способность сопереживать Люку. Сколько людей могли понять, каково это — потерять мать?
— Зато у тебя есть три дня, чтобы кататься на Бунтаре.
— Разве ты не будешь меня ругать и всё такое?
— Неа. Только обещай, что больше так не сделаешь, как бы себя ни вели засранцы вроде Бобби.
— Окей, — пробормотал Люк неохотно, но искренне. Видно было, что он постарается сдержать слово.
— Я понимаю, почему Бобби не сказал директору, по какой причине ты его ударил.
Он покраснел, моргнул, но ничего не ответил.
— Дай угадаю. Ты не хотел, чтобы директор видела фото и видео. Но их видела я, Люк. Я понимаю, они ужасны, но не забывай, пожалуйста, что на них не я.
— Я знаю, что они фейковые, но… — его щёки покраснели.
— Тебе всё равно стыдно, — закончила за него Бри. — Я понимаю. Но я ей всё объясню.
— Ладно, — Люк отвернулся, потёр шею коня. — Ничего, если я покатаюсь?
— Давай. Отличная идея.
Он пошел в сарай за амуницией, а Бри направилась к дому. Милашка вылетела ей навстречу, как пушистое пушечное ядро. Гладя собаку, Бри наблюдала, как Люк запрыгивает на спину Бунтаря и без седла несётся по лугу.
Она позвонила Адаму и рассказала, что Люка на три дня исключили из школы.
— Ты можешь в ближайшие несколько дней с ним пообщаться?
— Я еду в Нью-Йорк. Менеджер галереи хочет встретиться лично, чтобы поговорить о моей последней картине.
— Не знаю, — Адам нервно рассмеялся. — Она отличается от других моих работ. Может быть, она показалась ему отвратительной.
— Мне кажется, это лучшее из твоих произведений, — сказала Бри.
— Спасибо. Думаю, посмотрим, — Адам вздохнул. — А хочешь, я возьму Люка с собой?
Бри задумалась. Раньше Адам был очень далек от всех, включая её и детей. Но когда их сестры не стало, Бри попросила его больше внимания уделять детям, и Адам справился. Ему можно было доверять.
