Поверхность под ним сдвинулась, тошнота прокатилась по телу, как бульдозер. Он сглатывал, вдыхал и выдыхал, пока она не отступила. Когда его желудок немного успокоился, Тодд приоткрыл глаз, но ничего не различил, кроме темноты. Свежий воздух окутал его лицо, и он понял, что находится на улице, но там темно. Видеть мешало что-то засохшее и липкое, по всей видимости, кровь. Он сдался и закрыл глаза.
Пол под ним качнулся. Он действительно двигался или это движение было в его голове? Он вспомнил, как его ударили по голове ботинком.
Пол снова сместился. На этот раз Тодд был относительно уверен, что это было не его воображение, а реальное движение.
Он попытался разобраться, что к чему. Он лежал на боку, его руки были связаны за спиной, лодыжки стянуты вместе. Он чуть пошевелил руками и ногами, чтобы разогнать кровь. От адской боли всё тело ломило, но каким-то чудом все пальцы на руках и ногах остались целы.
Твёрдость поверхности говорила, что он находится в замкнутом пространстве.
Если он был в тележке, значит, кто-то тянул её или толкал. Куда его везли?
Тележка накренилась и начала ритмично подпрыгивать. Тодд услышал стук, стук, скрип.
Он не хотел выдавать, что пришёл в сознание, но рискнул приоткрыть глаза, ровно настолько, чтобы посмотреть из-под ресниц. Собственно, он смог открыть лишь один глаз, другой распух. Засохшая кровь на его веке потрескалась, и он смог разглядеть чёрное небо, усеянное звёздами, полумесяц, отбрасывающий серебристый свет, и два силуэта перед тележкой.
Неудивительно, что голос нападавшего показался ему знакомым.
Второй человек был почти не виден в тени Дилана. К его удивлению, первый голос, который Тодд услышал, был женским.
— Поверить не могу, что ты похитил копа, — тон женщины сочился скепсисом.
— Он наша страховка, — ответил Дилан.
Она вышла из-за спины Дилана.
— Он наш геморрой, полудурок.
Тодд вынужден был согласиться. Похищение копа — глупый ход, привлекающий больше внимания, чем приносящий пользы.
— Не смей так со мной говорить, — отрезал Дилан.
— Стой где стоишь! — её тон стал холодным и угрожающим. — Если ты ещё хоть раз поднимешь на меня руку, я отрежу тебе член, пока ты спишь.
Ясно, что она не собиралась терпеть от Дилана никакого дерьма.
