Что-то здесь было не так. Она чувствовала это — какое-то странное, витающее в воздухе противоречие между взбудораженными козами и клюющими цыплятами. Согласно налоговым и автомобильным записям, Камилла Браун, семидесяти лет, владела недвижимостью и проживала здесь, но единственными признаками жизни были эти самые козы, куры и кошки. Здесь было так же пусто, как на заброшенной ферме по дороге от фермы Бри.
Бри позвонила миз Браун на стационарный и на мобильный телефон. Когда никто не ответил, оставила сообщения.
Мысль о том, что она найдет тело миз Браун, угнетала Бри, и она почти пожалела, что вообще приняла этот вызов.
И это ещё был только вторник.
Услышав звук приближающегося двигателя, Бри обернулась. Пикап прогрохотал по подъездной дорожке и припарковался рядом с её внедорожником. Из него вылез тощий кривоногий мужчина лет семидесяти, для своего возраста удивительно подвижный. На его тощем теле болтались джинсы и клетчатая рубашка, будто он старался походить на ковбоя из старых фильмов.
— Шериф, — он коснулся широких полей своей шляпы, — я Гомер Джонсон с соседней фермы. Это я вас вызвал, — он кивнул в сторону дома. — Проезжал мимо и увидел снаружи коз. Камилла обычно приводит их к четырём. Цыплята тоже должны быть дома. Она никогда не позволяет им тут ходить, чтоб не сожрали койоты. Я звонил ей, стучал в дверь, но она не отвечает на звонки, и её дверь заперта. Днём она никогда не запирается, — Гомер, казалось, старался предугадать все вопросы.
— Когда вы её видели в последний раз?
Гомер прищурился, глядя на заходящее солнце.
— В прошлое воскресенье, в церкви. Камилла ни одной службы не пропустит, как и я. С тех пор не виделись, и я беспокоюсь. Камилла вдова, и, как и я, она уже в годах. В прошлом году у неё был микроинсульт. Почти всех коз продать пришлось, она их уже не тянула, — он вздохнул. — Жалко её. У меня те же неприятности.
